Дружина князя боится, она не привыкла по-настоящему сражаться. Родовые войны давно уже не тревожили местную Российскую империю. Пока не появился я, такой красивый, молодой и очень дерзкий.

Не люблю штурмы зданий…

Входная дверь вылетела, сбив двоих бойцов. Трое попытались открыть огонь, но спусковые крючки их автоматов раскалились добела. Все трое синхронно одернули руки, а в следующее мгновение ледяной слепок моей ладони уже припечатал их по затылкам.

Я растерянно оглядел коридор.

Как-то даже несерьезно…

В доме установилась неестественная тишина. Люди не спали, поднятые тревогой, но и соваться ко мне навстречу не спешили. Наверняка замерли за дверьми многочисленных комнат и только и ждут момента, чтобы ударить в спину, когда я беспечно пройду мимо. Но я не собирался давать им такого шанса.

По полу от меня во все стороны заскользили морозные змейки, каждая находила свою дверь и намораживала лед на внутренний замок, не позволяя слугам и домочадцам покинуть комнаты, в которых они сейчас спрятались.

Пешком по лестнице, устланной зеленым ковром, я поднялся на третий этаж без каких-либо проблем. По обе стороны от двери стояло двое бойцов, открывших огонь без намека на предупреждение.

Ну вот, совсем другое дело, а то я уже думал, совсем скучно будет.

Передо мной мгновенно выросла толстенная ледяная стена, не пропустившая ни одной пули. И когда оружие у охраны защелкало впустую, эта самая стена распалась на тысячи мелких осколков. Я рванул к бойцам, и ледяные осколки пришпилили их к стене.

— Неплохо, неплохо, — похвалил я охранников, отправляя отдыхать четкими ударами ладони.

А затем пинком распахнул дверь кабинета главы рода.

Тот сидел за какими-то документами, точнее, делал вид, что сидел за какими-то документами.

Григорий Васильевич Распутин был мужиком ближе к пятидесяти, худощавым, чернявым, с сильной примесью восточной крови. То ли татары потоптались в уважаемом княжеском роду, то ли буряты, тут так сразу не разберешь.

— А вы, собственно, кто? — деланно удивился Распутин, подняв глаза от бумаг.

— Меня зовут Александр Мирный, — охотно представился я, небрежно поведя рукой, чтобы дверь за моей спиной захлопнулась и покрылась толстой коркой льда.

— Что-то не припомню, чтобы приглашал вас к себе, молодой человек, — приподнял бровь мужчина.

— Смотрите, какое интересное совпадение, — произнес я. — А я ведь тоже не припомню, что приглашал к себе вашего сына.

У Распутина-старшего при этих словах потемнели глаза.

— Ваш дражайший наследничек организовал взрыв в моем офисе, — не стал я скрывать причины визита, — так что выбирайте: руки или ноги?

— Кишка у тебя тонка, щенок, князю угрожать, — прошипел Распутин, теряя все показное спокойствие.