Северные Волки двигались как единый организм — годы совместных операций научили их понимать друг друга без слов.

Старый соляной причал представлял собой унылое зрелище: полуразрушенные строения, проржавевшие краны, горы мусора. Вдоль берега тянулись остатки каменных складов с характерными высокими арочными окнами — когда-то здесь хранили тонны астраханской соли, добытой на озёрах Баскунчак и Эльтон. Белёсые разводы на кирпичных стенах и выщербленный от соляной коррозии бетон причальных свай напоминали о временах, когда баржи выстраивались здесь в очередь для погрузки «белого золота».

Теперь от былого величия остались только ржавые рельсы узкоколейки для вагонеток да покосившаяся вывеска «…страх…сол…» на воротах главного склада. Видимо, «Астраханьсоль». Но Ярослава видела и другое — свежие следы шин, примятую траву, едва заметные фигуры часовых на крышах. Волкодав подготовился основательно.

Аэромантка подняла руку, останавливая отряд. Направив магическую энергию к глазам, усилила зоркость, осматривая территорию. На складе рядом с причалом, где должна была состояться «встреча» — она насчитала минимум три десятка человек.

Снайперы на соседних зданиях, пулемётные гнёзда у входов. Классическая ловушка.

Время тянулось мучительно медленно. Солнце окончательно вырвалось из-за горизонта, заливая город золотистым светом. Вдалеке послышался гудок первого утреннего парохода.

Ярослава представила, как криомант погружается в воду, создавая вокруг себя и Соколова пузырь переохлаждённого воздуха. Ледяная магия позволяла ему двигаться под водой практически незаметно — температура маскировала тепловые следы, а тонкая ледяная плёнка искажала очертания.

Двадцать минут тянулись как вечность. Солнце поднималось всё выше, превращая пустыню в раскалённую сковороду. Даже в тени утёса становилось душно. Пока ждали, я восстановил мины, приведя их в боевое положение.

Раиса появилась так же внезапно, как исчезла, вынырнув из тени прямо передо мной.

— Докладываю, воевода. Крепость — это главное здание на три этажа плюс две уцелевшие башни, ещё две обрушились от времени. На первом этаже основного здания — казармы, склады, кухня. Примерно восемьдесят человек там сейчас.

На втором — командный пункт, арсенал, комнаты офицеров. Ещё человек тридцать. Третий этаж — личные покои Волкодава. Но это только те, кто не на посту. Ещё около девяноста несут службу — на стенах патрули, во дворах часовые, расчёты у орудий, дежурные снайперы. Итого около двухсот, как и предупреждал Коршунов. Северную башню переоборудовали под тюрьму для особо важных пленников.

— Святослав там? — перебил я.

— Да, видела его через решётку в двери. На третьем ярусе башни. Избит, но жив.