В любом случае — интересно!

— И что склонило чашу весов? — поинтересовался я, пропуская его через ворота.

— Честно? Интуиция. Тридцать лет в академической системе научили чувствовать, где настоящее дело, а где пустышка. В вашем меморандуме была… энергия, что ли. Не бравада, а спокойная уверенность человека, который знает, что делает. Вдобавок ваша репутация уже тогда гремела. Человек, превративший умирающую деревню в процветающее поселение за несколько месяцев — это впечатляет. А когда прочитал про планы развития острога… Подумал: если хоть половина получится — это будет прорыв. Решил рискнуть!

Мы шли по главной улице, и Сазанов с любопытством озирался по сторонам:

— А ведь действительно растёт ваше поселение. Когда я последний раз данные смотрел, у вас тут триста человек было, а сейчас?

— Почти шестьсот, — ответил я.

— И Академический совет это бесит до зубовного скрежета, — усмехнулся магистр. — Знаете, почему я порвал с ними? Не только из-за денег или несправедливости. Просто устал от застоя. Тридцать лет преподаю, и тридцать лет учебная программа не менялась! Я предлагал новые методики, разработал улучшенную систему создания накопителей — всё отвергли. Традиции, видите ли, нарушаю.

Мы подошли к мастерской артефакторов. Я открыл дверь:

— Максим, у нас гость!

Арсеньев вышел из-за верстака, вытирая руки о фартук. Увидев моего спутника, он замер с открытым ртом.

— Это же… Вы же… Магистр Сазанов? Тот самый? Автор «Основ прикладной артефакторики»?

Старик довольно хмыкнул:

— Он самый. А вы, молодой человек?

— Максим Арсеньев, главный артефактор Угрюма, — выпалил тот, всё ещё не веря своим глазам. — Я учился по вашим учебникам! Ваша теория о резонансных контурах в многослойных артефактах — это же революция!

— Революция, которую Академический совет отказался признавать десять лет, — проворчал Сазанов, но было видно, что восхищение младшего коллеги ему льстит. — Покажете мастерскую?

Максим засуетился, демонстрируя оборудование. Сазанов осматривал всё с видом знатока, иногда одобрительно кивая, иногда хмурясь:

— Печь для закалки устаревшей конструкции, но модифицирована грамотно. А это что? — он указал на странную конструкцию в углу.

— Экспериментальная установка для обработки Сумеречной стали, — с гордостью ответил Арсеньев. — Моя разработка. Позволяет создавать композитные сплавы с обычными металлами.

Сазанов присвистнул:

— Любопытно! И какова стабильность связей?

Началась оживлённая техническая дискуссия, из которой я понял примерно каждое третье слово. Старый магистр держался чуть покровительственно, но без высокомерия — просто привык, что его знания и опыт уважают. Максим же сиял как начищенный самовар, засыпая Сазанова вопросами.