Астрид писала о довлеющем злом роке. Она была права — проклятие нашего рода в том, что мы слишком хорошо умеем сражаться с внешними врагами и совершенно не готовы к предательству. Синеус ударил в спину. Князья после смерти Астрид упорно подтачивали империю изнутри, пока в 1613 году та окончательно не раскололась на княжества. История повторяется с жестокой иронией. Теперь, тысячу лет спустя, я снова собираю раздробленные земли, снова борюсь с Бездушными.

Но есть и различие. В прошлой жизни у меня были братья по крови, один из которых предал меня. Теперь у меня есть люди, которые выбрали встать рядом не из-за родства, а по собственной воле.

Полина — графиня, которая могла остаться в безопасности крупного города, но выбрала Пограничье. Василиса — княжна Голицына, нашедшая в Угрюме настоящий дом. Ярослава — княжна-изгнанница, связавшая свою судьбу с моей. Борис и Гаврила — охотники, ставшие моими первыми дружинниками. Отец Макарий — бывший Стрелец, нашедший новую цель в заботе о душах наших жителей. Арсеньев и Зарецкий — учёные, поверившие в безумную идею создания новой Академии. Крестовский, которому Пограничье дало второй шанс на жизнь… Может, в этом и есть урок — не кровь делает семью, а выбор стоять друг за друга.

Астрид молилась, чтобы мой труд не оказался напрасным. Называла это глупой надеждой умирающей старухи. Нет, дочь моя, не глупая. Пророческая. Не знаю, по какой прихоти судьбы или Всеотца, но я здесь, и у меня есть второй шанс. Не повторить прежние ошибки. Создать не просто империю, а систему, которая переживёт любого правителя. Воспитать не одного наследника, а целое поколение лидеров.

Дочь писала, что без предводителя Бездушные стали просто дикими зверями.

Однако я знаю — где-то там, в далёких землях, всё ещё таится источник заразы. То, что превратило Синеуса в Химеру. То, что стояло за ордами Алчущих. Оно ждёт. Готовится. И когда-нибудь вернётся. Но теперь я тоже готов.

Я закрыл дневник и поднялся. Забрал все три находки — перстень на палец, Фимбулвинтер на пояс, дневник за пазуху. Они принадлежали мне по праву крови и памяти.

Трувор был прав в одном — отец действительно погиб глупцом, спасая горстку крестьян. Но в этой «глупости» была вся суть нашего рода. Мы защищаем не потому, что это выгодно или разумно.

Мы защищаем, потому что не можем иначе. И пусть это однажды нас убьёт — как убило отца, как убило меня — но это же делает нас людьми, а не чудовищами.

Я выбрался из тайника на поверхность, унося с собой не просто вещи, а целую жизнь, прожитую без меня. Целую империю, построенную и потерянную. Все надежды и разочарования моей дочери. Теперь это часть меня. И я использую эти уроки, чтобы не повторить прежних ошибок.

Солнце уже клонилось к закату, окрашивая руины в золотистые тона.