Еще раз плеснув в лицо водой и отфыркиваясь, я решительно покинула «Медузу» и отправилась исследовать бухту. Чувствовала я себя превосходно, значит, самое время придумать новый план побега!

В конце концов, с чего я взяла, что единственный выход отсюда – по воде? Наверняка есть и другие!

Воодушевлённая, я дошла до костров и остановилась. Привалившись спиной к доскам таверны и укутавшись в одеяло, которое я вчера оставила на берегу, спал Шторм. Сидя. Похоже, он провел так всю ночь. Боги, неужели я заняла его кровать, и ильху больше негде спать?

Я прикусила губу, рассматривая мужчину.

Его глаза были плотно закрыты, ресницы не двигались. Белая косица упала на щеку, почти закрыв пугающий знак. Второй щекой ильх уткнулся в ветхое одеяло. Спящий Шторм выглядел таким красивым, удивительно молодым и странно беззащитным. Невероятное зрелище.

Что-то сладкое и маетное всколыхнулось внутри. Легкое, как пузырьки игристого вина, нежное, как перышко… Прекрасное. Коснулось души, погладило.

Я осторожно отступила. Шторм не шевелился. Развернувшись, я торопливо пошла прочь.

Он проснулся, когда дева ступила на берег, но глаза не открыл.

Даже не пошевелился, когда она замерла рядом, рассматривая его. Морской ветер игриво погладил Шторму щеки, дразня ароматом девы. Ее кожа все еще пахла мятой и вереском. Приятно. Хотя ильх предпочёл бы ее истинный запах. Мягкий, будоражащий…

Ресницы все-таки дрогнули.

А дева чего-то испугалась. Он услышал ее тихий вздох, а потом быстрые удаляющиеся шаги.

Ну и куда лильган собралась?

Шторм открыл глаза и с интересом проводил взглядом почти бегущую по берегу тонкую фигурку. Пометавшись в разные стороны, Мира все-таки выбрала направление и полезла на гору.

Шторм нахмурился. Там, за валунам, таилась неприметная тропа, ведущая в сторону перевала, но чужанская дева ее ни за что не найдет…

Нашла и полезла на скалы, довольно уверенно двигаясь вперед. А потом и вовсе пропала из вида. Похоже, сегодня дева решила выбрать для побега наземный путь.

Шторм со вздохом поднялся, покрутил головой. Тщательно промял ноющую после неудобного сна ногу. Сделал череду выпадов, возвращая телу подвижность и гибкость. Ту, которая все еще была ему доступна. От привычных рывков и наклонов в голове зашумело.

Тело отзывалось неохотно, жалило болью. Но Шторм уже давно не обращал на боль никакого внимания. И движения тянул медленно и неторопливо, словно стоял под водой. Мышцы и кости ныли, требуя оставить их в покое, но Шторм продолжал. Он знал – есть способ прекратить эту боль, вернуть столь желанные силу и быстроту. Простой способ. Достаточно лишь насыпать в рот щепоть черного пепла из мешочка на поясе… И боль исчезнет.

Соблазн был так велик, что Шторм ощутил во рту вкус. Острый, жалящий, горячий. Сладковатый.