Правда сразу вспомнился виденный мной однажды Феррари с полозьями для багажника, так что все могло быть. Фантазия человека безгранична.

— Ну что, похоже на ловушку? — спросил я Олега.

Тот молчал, усердно вглядываясь в место аварии или подставы.

— Сложно сказать, — наконец произнес Олег. — Не могу понять.

— Черт! Нужно подойти ближе, — не выдержал я.

— Не знаю, — ответил Олег, но я уже вскочил на снегоход и тронулся.

Еще не доезжая до перевернутого вездехода, я заметил тела, лежащие на снегу с раскинутыми в сторону руками.

При виде одного тела моё сердце вдруг забилось чаще, я легко узнал лежащего.

Рукоять газа до упора, и мой снегоход с пробуксовкой устремился к распластавшейся на снегу наследной княгине Мироновой. Олег рванул мне наперерез, заблокировал меня на полпути, поставив снегоход поперек.

Резко остановив машину, я выскочил из седла недовольно уставился на товарища.

Я думал не больше секунды, а затем бросился вперед. Олег едва успел спешиться и схватить меня за бушлат сзади. Рывок, и я чудом остался на ногах, развернулся и готов был высказать все, что думаю о таком обращении с людьми.

Слова застыли у меня на губах, так и не сорвавшись.

Я посмотрел Олегу в глаза и увидел в них нет не страх, тревогу. Я видел, что он не боится, но сильно переживает, не хочет рисковать. И я мог его понять. Едва бежав с каторги, нарываться на новые неприятности?

Вот только — это не мой путь. Не мог я оставить лежать на снегу девушку. Пусть совсем недавно она и стегала меня плеткой. Опять же, не спасу сейчас, как стану выполнять обещание, данное самому себе?

— Что? — спросил я у него.

— Стой! — даже не приказал, попросил Олег.

Приказ я бы не выполнил.

Не люблю такого. Но просьба она на то и существует, чтобы ее выслушать.

— Там княжна Миронова, — не знаю зачем сказал я.

Вряд ли это как-то могло изменить отношение Олега к ситуации, но мало ли.

— Уверен? — спросил он, внимательно ко мне присматриваясь.

Я пожал плечами. Мозгом понимал, что узнать девушку, виденную лишь раз и то мельком невозможно, но где-то внутри я был абсолютно уверен, кого увидел. Сердце колотилось, словно я снова влюбленный мальчишка. Это я сейчас серьезно? Я заглянул к себе в душу, поискал там чувства к малознакомой девушке и не нашел.

Порылся в голове, в сердце — ничего. Не испытывал я к ней каких-то серьезных чувств. Разве что приструнить и доказать что-то хотел. Что не права она была, отправив меня на каторгу, что не стоит так обращаться с тем, кто не хочет вставать перед тобой на колени. Не знаю. А может просто мое человеколюбие взыграло. Хотя нет, к остальным разбросанным вокруг снегохода телам я не испытывал ничего подобного. Был вариант, что просто покрасоваться перед ней хотел. Мол ты меня на каторгу, а я тебя спас.