К цветным пятнам, что и так стояли у меня перед глазами, добавились красочные салюты и разноцветные флажки, будто парад на «9 мая» смотрю. Осталось пройти толпою «бессмертному полку» и показу тяжёлой военной техники. Мой отец бывший военный, так что этот праздник я начала посещать ещё в период внутриутробного развития.

Я надеялась, что после такого удара потеряю сознание,  ещё впаду в кому, но ничего этого не происходило. То ли удар был недостаточно хорош, то ли у меня болевой порог слишком высок, но я слышала, как в комнату влетела охрана хозяина этой психушки.

Он им проголосил о моем безобразном поведении, и у меня появилась мысль, что теперь моим перевоспитанием и «прибитием» хороших манер займутся добрые молодцы.

Слава богу, меня больше трогать не стали, видимо, испугавшись, что периодически меня выворачивали рвотные позывы. Ха! Зря боятся, желудок был девственно пуст, а основная масса досталась их боссу.

Несколько минут слышала только шепот охранников и вскрики Карпова, эта практически тишина радовала мой переутомленный мозг. Я даже глаза смогла открыть, правда, из- за дополнительной окраски зрения окружающий мир выглядел как в сказке: яркий, с розовыми оттенками и блёстками.

Тишина вскоре сменилась нездоровой суетой. Все звуки доходили до меня с лёгким опозданием и будто через толстый слой ваты. Крики, выстрелы доносились из открытых дверей, бледное лицо Карпова, спрятавшегося за двух охранников. Я усмехнулась разбитыми губами от мысли, что они играют в прятки, и тут же пожалела, сморщившись от боли в лице. Грешно смеяться над ближним нашим!

А дальше пошли галлюцинации, потому что в дверном проёме промелькнуло лицо Арчинского.

Хотела крикнуть, что я здесь, но потом саму себя наругала, что разговор с собственными галютиками – это уже сразу другая степень заболевания. Лучше оставаться на прежней, потому расслабилась, решив просто смотреть и не внедряться в сам процесс.

Снова промелькнула симпатичная моська Даниила, а вот физиономии охранников скривились. Они вместе с Гришуней упали на пол, спрятавшись за опрокинутый белый стол. Чёрт, если выживу, наверное, возненавижу белый цвет! Он был здесь повсюду!

И снова шум, когда красивые резные, но тоже белые, двухстворчатые двери разлетелись на щепки вместе с окружающей их стеной.

Теперь если приглядеться, то через пыль и обломки можно разглядеть огромный проём. Определённо пошла перепланировка жилплощади, теперь здесь будет арочный проём, который можно отделать красивым полированным дубом и …

Одернула поток своих мыслей, понимая, что они не соответствуют происходящему передо мной. В комнате завязалась борьба, ну, с натяжкой, конечно.