Но брат подруги прогонял: «Хватит мной любоваться, малявка!» — примерно такое не раз пришлось слышать. Всегда было стыдно потом.

Годы прошли, а я все еще не решаюсь смотреть открыто на красавчика, без иронии или враждебных перепалок, ведь тогда мы на равных становимся.

Новый гол попадает уже не в ворота синих. Что твориться начинает!

В ход идут не только сухарики, чипсы летят, сосисками метят по лбу. Недалеко от нас первый стул полетел прямо в стену.

— Бросай, Лизок! Пусть получают враги!

Евсей дружно со всеми отбивается и нападает на левую сторону зала.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Я же стою посредине с сухарями и недоеденной сосиской в руке.

Все-таки болею не за синих, чего им буду помогать?

Бело-голубые словно мои мысли уловили.

— Красотка, иди к нам!

— У нас не настолько бешеные болельщики.

— Синие — самые двинутые психи.

Меня даже уговаривать начали. Ощутила значимость до потолка. Пока следили за игрой, почти как родные здесь стали.

— Никуда она не пойдет!

Меня родные болельщики зовут, а этот нахалюга мешает.

— Сомов, отпусти! Мне надо за своих отбиваться!

— Конечно-конечно, надо ей, — пыхтит и подхватывает на руки. — Будете к моей девушке приставать, мяч сожрать заставлю! Все равно ваши продуют.

И с такими вот угрозами, вроде бы я его настоящая девушка, возвращает меня за наш стол. Только на место вернуться не дает. Посадил к себе на колени, крепко держит и свирепо рычит.

Кто оборзел?! Ну, вы поняли.

— Брыкайся сколько хочешь, малявка. Фиг тебя отпущу! Ты же чуть к мужикам из бело-голубых не сбежала.

— Я не буду так сидеть. Мне неудобно!

— Всем удобно, а тебе нет, — бурчит о том, что больше всего бесит.

Пытаюсь слезть с его колен, кручусь попой в поисках выхода. Пока не получается, но я просто не сдамся.

Наше свидание усложняется. Выкрики не становятся тише, а только громче. Накаляется обстановка на поле. А я еще немного, и сгорю в спорт-баре от ощущений дыхания парня на шее.

Евсей крепко сцепил пальцы в замок посреди моего живота. Никому отдавать не собирается. Хотя мог бы, раз так хочет избавиться. И что бы ни случилось этим вечером, казалось, ничто сильнее не собьет меня с пути надоедания, чем чувствовать Евсея ближе близкого, смущаться, бороться и пугаться своих ощущений.

— Ну все, теперь прячься, малявка, — последний гол еще не забили, а Евсей меня уже под стол засовывает.

— Думаешь, скоро финал?

— Точно скоро. И только попробуй вылезти.

Сажусь под стол и жду реакции бешеных болельщиков. Хоть бы спорт-бар уцелел, а то где они еще так душевно на матч соберутся?

Спустя несколько минут зал таким шумом наполняется, что мне уши прикрывать приходится.