— Давай, давай, так ему!

Догадайтесь, в чьей я группе поддержки?

— Убери его от меня! Ай, черт! Вы ему клюв наточили?! — Евсей орет и пытается крепкий клюв оторвать от ноги.

— Мой гусь сразу понял, кто тут напрашивается.

Даже и не думаю спасать этого нахала. Давно собиралась гуся на него натравить.

— Вы почему еще здесь? — мама выглядывает к нам в коридор. — Быстрей проходите к столу. Генри, Генри, лети сюда, дам крекеры!

Мама берет и спасает незваного гостя. Гусь выбирает любимое лакомство вместо ноги Евсея. Надеюсь, что временно. Я еще зрелищем с клеванием брата-гада подруги насладиться не успела как следует.

Злюсь, что вечером дома осталась, и плетусь к столу. Неудобно перед старшими Сомовыми выделываться, они ко мне всегда по-доброму относятся. И они не виноваты, что сын у них такой наглющий уродился.

— Лиза, куда ты двигаешься? Мы для вас специально два стула рядом поставили, — мама и тут помогает, чтоб я раньше чокнулась.

— Малявка, сбежать не получится, — шепчет мне на ухо гадский гад.

— И тебе от гуся, — цежу ему с угрозой.

— А тебе от щук, — бормочет он, пугая не меньше.

Уже и не вспомню, хотелось ли мне есть. Бок о бок с Евсеем, я вся как на иголках. Соплю напряженно и делаю вид, что всегда гостям рада. Странное сочетание. Но сложно держаться.

— И как удачно, что наши дети в одном университете теперь, — вылавливаю фразу от Валерии, аж дурно становится.

— Ну я сразу сказал близнецам, чтобы за девочками там приглядывали, — соглашается Сомов-отец.

— Только этим и занимаемся, — с самым честным видом кивает врун, он же Евсей.

— Мы и сами с Ариной там нормально справляемся, — предпринимаю шанс на спасение.

Вдруг без просьбы родителей близнецы будут реже нас доставать и позорить? И грудастая рыбина перестанет плавать у меня перед носом.

— Дочь, вы же выросли вместе. Евсей всегда на моей памяти рвался за вами присматривать.

Так вот как это называется!

— Папа, ну и память у тебя, — не смогла я сдержать мучительный стон.

— Так и я тоже помню, — Валерия показывает на нас. — Во время игр они разделялись. Евсей помогал Лизе, Гордей — Арине, а Платон ставил из себя самого старшего и за всеми следил. Такие забавные были.

— Видишь? А ты не ценила, — с хохотом получаю от своего покровителя, вернее, мучителя.

— Почему же, всегда говорила спасибо, — тяну улыбку для родителей.

Они дальше болтают о своем, а у нас война не прекращается.

— В пруду я видел твое спасибо, — прилетает от Евсея.

— Я твою помощь — тем более.

Специально набиваю полный рот салатом. Ни словечка больше не скажу. Пусть сам себя развлекает и ждет, когда гусь им займется.

Родители снова о нас вспоминают. Нет чтобы болтать о своем, да пробовать закуски и горячее.