Манёвр крайне рискованный — в обычной ситуации я бы всячески постарался его избежать и попытался зайти противнику в тыл. Но в этот момент я как никогда чувствовал уверенность в своих силах и непреодолимый азарт.

Едва я преодолел три ступени, как раздался громкий хлопок и крики — я ускорился. Через несколько шагов показался второй этаж и проявились силуэты ошеломлённого гранатой противника.

Мне потребовались доли секунды, чтобы произвести четыре точных выстрела по четырём головам — вражеские солдаты повалились на месте и затихли. Я поднялся до конца и прошёл в тёмный широкий коридор.

Попытавшийся укрыться за стеной неприятель поймал головой пулю, рухнул на колени, затем упал лицом в пол. Я продолжил движение вперёд, внимательно вслушиваясь в тишину и ловя малейшее движение.

Впереди за поворотом послышался шорох — я отцепил с пояса ещё одну светошумовую, метнул прямо за угол и прижался к стене. Как только раздался хлопок, я двинулся дальше, зашёл за угол и в то же мгновение открыл огонь на поражение.

Я словно физически ощущал, как бурлил в моей крови адреналин, а инстинкты совершенного хищника и рефлексы заработали на полную. Я двигался динамично и слаженно, производя выстрелы исключительно метко. Даже без активной «способности» я чётко видел все движения противника, мог предугадать каждый его шаг.

Вражеских солдат оказалось куда больше, чем я рассчитывал. Видимо, к ним успело прийти подкрепление. Но меня этот факт совершенно не огорчил и даже в какой-то мере привёл в восторг. Я словно превратился в алчущего крови дикого зверя, при этом действуя с точностью роботизированной машины смерти. Я не совершал ошибок и не оставлял противнику ни малейшего шанса контратаковать. Они даже не успевали на меня толком навестить, как падали, сражённые меткими пулями моей ШВ.

Я планомерно зачищал этаж, следуя по коридорам и проверяя примыкавшие к ним помещения одно за другим. Действуя механически и максимально уверенно, я сам не заметил, как оказался в тупиковой комнате, оставив позади десятки замерших в неестественных позах тел. В небольшом пустом помещении три на три метра меня поджидал последний солдат вражеского подразделения.

Распалённый ошеломляющим успехом в бою и будоражащим чувством собственного превосходства над противником, я совершил форменное безумие, за которое майор-инструктор Калипсо в прежние времена спустила бы с меня шкуру без всякой жалости.

Пока неприятель наводил прицел, я сложил Цунами в футляр, который автоматически прикрепился к тыльной стороне ладони, затем выхватил на опережение с пояса «Жало» — так я назвал армейский вибронож, подаренный мне супругой на нашу первую годовщину свадьбы.