А когда взглянул в её напряжённое, но такое милое и родное лицо, меня вдруг накрыл прилив невыразимой к ней нежности.

— Анна, — тихо произнёс я. — Я тебя очень сильно…

Она не дала мне договорить — её взгляд устремился куда-то вдаль, сквозь меня. Её губы скривились в оскале, и она с силой толкнула меня в грудь. Пока я с выражением искреннего удивления на лице падал на спину, успел заметить, как она попыталась шагнуть в сторону, одновременно с этим выхватывая с пояса Цезаря. Но запнулась на непослушных, всё ещё едва работавших ногах.

Всего доля секунды промедления — всего один роковой миг.

Пуля вошла ей прямо в правый безумно красивый синий с фиолетовым отливом глаз — кровь брызнула вперёд, а её голова откинулась назад. Она рухнула под ноги Росинанта. Конь громко заржал и встал на дыбы, раздались крики напуганных прохожих.

Несмотря на ранения, я вскочил так быстро, как никогда в жизни. И посмотрел в сторону неизвестного стрелка.

Сливающаяся с окружением расплывчатая полупрозрачная фигура стояла в тридцати метрах у дерева. Рука с направленным в мою сторону пистолетом опустилась.

Её лицо почти полностью скрывал шлем, но я смог разглядеть сквозь приподнятую верхнюю часть затемнённого визора яркие изумрудные глаза, внимательно следившие за каждым моим движением.

Моя рука, уже державшая противника на прицеле, замерла. Я ощутил в коленях дрожь и сделал всего один шаг вперёд — фигура чуть склонила голову вбок и мгновенно растворилась в воздухе.

Я на автомате принял входящий звонок.

— Мистер Брут? — гулко зазвучал в моих ушах голос Герамана. — Они отступают! Сворачиваются и улетают, хотя почти проломили нашу оборону.

Вы с миссис Брут в порядке?

Я опустил глаза и посмотрел на неподвижно лежавшую у ног Росинанта Лилит, не в силах вымолвить и слова — лужа почти чёрной крови медленно росла под её головой.

— Я так и не сказал ей, что люблю.

— Откуда ты знаешь про Ангел?! — прошипел я, в то время как моя рука потянулась к футляру Цезаря. — Я никогда никому не рассказывал…

— Ты порой напиваешься до беспамятства, брат, — примирительно поднял руки Сварог. — И тогда много болтаешь. В том числе о своей убитой настоящей любви.

— И Анна это слышала?

Сварог промолчал и лишь смущённо отвернулся.

Никта тихо вздохнула, а Прелесть положила ладонь мне на плечо с явным намерением поддержать. Я обхватил голову руками и посмотрел на умиротворённое холодное лицо ледяной королевы, которая покоилась на красных подушках в изящном прозрачном гробу.

Она никогда ни в чём меня не упрекала. Даже не подавала вида, что я делаю что-то не так. Я старался пить умеренно и не огорчать её лишний раз, но порой меня накрывали болезненные воспоминания.