Почему не приняли мер для успешного наступления, почему не остановили бегущих бойцов, почему позволили немцам загнать вас в котел? Словно мы тут чертовы полководцы и способны переломить ситуацию на фронте. Несколько ночей пытали, ловили на нестыковках, инкриминировали измену и сотрудничество с немцами… Тогда я и понял, капитан, что этим людям плевать, кто на самом деле виновен, а кто нет. У них план по выявлению предателей, они работают, из кожи лезут… лишь бы привлечь кого-нибудь и к стенке поставить. Вздорные обвинения — ничего более вздорного я в жизни не слышал. Уши вянут, отчаяние берет — и ведь ничего не можешь доказать…

— Но ты же не расстрелян, капитан, — подметил Алексей. О том, что вытворяли особисты в сорок первом и сорок втором, он знал не понаслышке. Бесконечные допросы, подтасовка улик, фабрикация дел, а когда пришлось столкнуться с реальным врагом, многие спасовали, просто не знали, как работать. По привычке искали там, где «светлее». И от таких «работяг» приходилось избавляться в первую очередь…

— Так воевать оказалось некому, — хмыкнул Маргелов, — а может, адекватная голова нашлась. Признались сквозь зубы, что не нашли состава преступления в наших деяниях. Всех, кто выжил, из-за колючки в часть отправили, в бане помыли, новое обмундирование выдали. Ничего, воюем за Родину…

Разговаривать не хотелось, да и Маргелов потерял желание, пыхтел, волоча ноги. Они вязли, как в киселе, в этом чертовом лесу! Лейтенант Аннушкин покрикивал на раненых — не спать на ходу, граждане военные! Скоро придем! Это «скоро» как будто отодвигалось, превращалось в несбыточную химеру. За час пути они не встретили ни одной живой души.

— Товарищ капитан, мы глупостями занимаемся, — тяжело задышал в затылок запыхавшийся Аннушкин. — Не видно ни хрена, не идем, а на месте топчемся. Людям отдых нужен, раненым — перевязка… Где мы находимся — Хвалынский лес? Где Баратынка?"

"— Баратынка тут везде, — усмехнулся Алексей, — петляет, как змея, по району, дважды через Калачан протекает, Ревзино цепляет… До моста через Баратынку — километра четыре.

— Телячью балку проходим, — подал голос сержант Васюков. — Гадом буду, это она, товарищи офицеры. Здесь у товарища Станового резервная база находилась — в ста метрах от лесной дороги. Оборудовал лагерь для личного состава на случай отхода из Хвалыни, узел связи и запасной командный пункт. Грамотно расположил — вроде и дорога рядом, но никакая техника не пролезет, достаточно пары мин, чтобы заблокировать любой карательный отряд…

— Вы про майора Станового, сержант? — спросил Алексей.

— Он самый, — охотно отозвался Васюков. — Из окружения выходил летом сорок первого, да завяз в здешних болотах с остатками своего батальона. Штыков сорок у него осталось.