Среди зрителей я заметила Стейси, молодую жену отца, — она нервно пожимала ладони, с тревогой на лице наблюдая за тем, как лихо выскочивший на арену папаша произносит свою зажигательную речь. Все прошло у него без запинки, публика ревела от восторга, девушки и женщины вокруг меня повскакали с мест при виде такого великолепного и сильного мужчины, излучающего чувственность. Некоторые даже бросали ему букеты цветов. Потом я смотрела на то, как паясничает перед публикой мой брат Том, мечтавший быть когда-нибудь президентом, а ставший, в угоду эгоистичному отцу, шутом гороховым.

Я подумала о Нашей Джейн, Кейте и Фанни, сравнивая их судьбу со своей, и мне вдруг вспомнились пророческие слова преподобного Уэйланда Вайса: «Ты несешь в себе семена разрушения! Ты романтическая мечтательница, рожденная, чтобы уничтожить самое себя и всякого, кто тебя полюбит!»

Такова была и моя мать.

Я была обречена, как и Трой.

Слова пастора не выходили у меня из головы, и я поняла, что задумала совершить глупый и вредный поступок, от которого в конце концов пострадаю я сама. Быстро поднявшись с места и не обращая ни на кого внимания, я стала пробираться к выходу. Люди кричали на меня, недовольные тем, что закрываю им арену, но я продолжала протискиваться мимо них. Хотя как раз в этот момент напряжение в цирке достигло своего пика: огромные кошки вышли из повиновения и возбужденно метались по клетке, не слушаясь дрессировщика. Отец замер возле двери клетки снаружи с револьвером и винтовкой в руках, готовый в любую минуту прийти укротителю львов на помощь.

— Это новый лев всех сбивает с толку! — закричал кто-то. — Спустите флажки, они раздражают зверей своим мельканием.

Зря я вернулась в Уиллис!

Мне следовало побыть какое-то время одной. В нескольких шагах от клетки я остановилась, чтобы попрощаться с Томом, который стоял за спиной отца, и негромко окликнула брата:

Он подбежал ко мне, в своем мешковатом клоунском наряде и с густым слоем грима на лице, и, схватив меня за руку, сдавленным шепотом стал умолять меня немедленно исчезнуть:

— Прошу тебя, не отвлекай отца! Он в первый раз заменил страховщика, потому что тот пришел на работу пьяный.

Но я не успела ничего ни сказать, ни сделать: отец обернулся и увидел меня.

Он увидел мои светлые волосы, сверкающие серебром в ярком свете прожекторов, белое платье, в которое была одета мама, когда отец впервые встретил ее на Персиковой аллее. Дорогое старомодное платье с пышными рукавами и развевающейся юбкой, тщательно выстиранное и отутюженное мной, самое лучшее из всего моего летнего гардероба, которое я надела сегодня первый раз.