Экзамены у всех уже подошли к концу, большая часть студентов разъехались по родным вотчинам, и потому здесь стало совсем спокойно и тихо. А я люблю тишину и спокойствие.

Однако уехали не все. Кто-то не стремился к родным, кому-то надо было пересечь всю страну, а то и вообще отправиться на другой материк. Вон, чернокожий Джонни Бакстер с моего потока был откуда-то из Калифорнии, и у его семьи никогда не было денег на билеты. В целом, для Западной Америки это нормальная ситуация.

Пьяные крики я услышал незадолго до того, как подошёл к своему корпусу. По интонациям сразу определил барона Богданова. Богатый и очень сложный в воспитании юноша. С ним мне пришлось за последний год поработать больше прочих, но, в целом, успеха я достиг. Ладно, пусть празднуют. Всё-таки студенты, всё-таки выпуск.

Я поднялся по мраморной лестнице, кивнул жалкому смотрителю корпуса. Дебош благородных господ мог начаться в любой момент, и взывать к порядку в самом плохом случае придётся именно ему, и никто его, разумеется, не послушает. А спросят потом по всей строгости.

— Попросить, чтобы не слишком шумели? — улыбнулся я ему.

— О, Мишенька, было бы чудесно.

Я подмигнул смотрителю, ловко поднялся на свой этаж. Апартаменты Богданова находились пролётом выше, и потому я решил заглянуть туда не откладывая. На мой стук дверь отворилась почти сразу, и на пороге оказался сам барон Богданов. Он мигом протрезвел и очень внимательно посмотрел мне в глаза.

— Добрый вечер, ваше благородие, — учтиво поклонился я. — Не могли бы вы чуть-чуть потише вести себя? Причины понимаю и приветствую, но всё же сегодня очень шумно.

Барон торопливо закивал, закрыл за собой дверь, и гул в квартире сразу утих. Я удовлетворённо хмыкнул и поспешил по ступенькам вниз, к себе.

— Кто такой? — рявкнуло наверху, когда мне оставалось сделать ещё несколько шагов и исполнить просьбу проректора Павлова, а именно: забиться в угол на неделю и не отсвечивать. — Ты, белобрысый! Куда пошёл? Ты кто такой?

Кажется, это мне. Я с искренним недоумением обернулся. Из квартиры Богданова вывалился высокий парень в распахнутой на груди белоснежной рубахе. Напротив сердца вышит герб.

— Вы, должно быть, у нас впервые, — понимающе улыбнулся я. — Понимаю. Меня зовут Михаил Иванович Баженов. Я собираюсь пойти к себе домой и насладиться покоем. Вы же не возражаете?

Белорубашечник нехорошо ухмылялся. Богданов высунулся из квартиры:

— Ваше сиятельство, не надо…

— Пшёл вон! Ты тоже решил мне указывать? — пьяно повернулся к нему белорубашечник, и Богданов торопливо исчез в апартаментах. Постепенно на площадке появились и остальные празднующие. Наверху защёлкали замки, и в лестничном пролёте показались головы других студентов.