– Раньше ты была сдержанней, – покачал головой Антон, завязывая галстук.

Он повернулся было к невесте, видно, чтобы она помогла ему, но та отмахнулась, озабоченно глядя в телефон. Слишком сосредоточенно, как будто боялась ошибиться в чём-то.

– Всему приходит конец. Рано или поздно. Терпению тоже, – проговорила нарочито устало.

– Звонила Аня, – пока спокойно продолжил Антон, решив, видно, что спорить бесполезно. – Сказала, ты в последний момент решила отказаться от того платья, что она тебе сшила. Почему?

Паулине – теперь хотелось называть моё тело только так, потому что это была уже не я – бросила смартфон на стол и нервно запахнула ещё незастёгнутую блузку, в которой стояла, сверкая чулками и совсем не знакомым мне бельём.

Она что, постоянно теперь светит исподним перед Антоном? Иногда ведь тоже надо отдыхать от эротики. Она потянулась за юбкой, что висела на спинке дивана, и вдруг взглянула прямо на меня. Её лицо вмиг побелело, словно в него бросили мукой.

– Конечно, и ты, и я неплохо зарабатываем, Поля. – В голосе Антона послышалось лёгкое раздражение. – Но сначала ты наняла водителя, хоть и хорошо водишь машину.

 – Надо же, признал! – А теперь просто так спустила пятьдесят тысяч, которые должна была заплатить Ане за платье. Это как-то неразумно, не находишь?

Паулине застегнула последнюю пуговицу на блузке и встряхнула волосами. И надо же! Во взгляде Антона промелькнуло жаркое восхищение, несмотря на лёгкую злость, что только что звенела в каждом слове. Нет, такого его взгляда я не видела уже давно. Значит, и Паулине привнесла в моё тело нечто от себя – и жениху это нравилось так сильно, что он готов был наплевать на все её странности.

– Она сказала, что простит мне часть суммы.

– Это непорядочно по отношению к ней и тем людям, которые шили его для тебя, – всё же не удержался Антон от упрёка.

– Ничего, она не останется в убытке. Продаст кому-нибудь ещё. – Паулине кидала слова, будто камни, в спину уходящему на работу жениху.

– Что за странная нелюбовь?

– Может, ты отстанешь от меня? Я уже всё решила. Всё, понимаешь?

Антон покосился на Паулине через плечо, недоуменно приподняв брови. Но не стал продолжать зарождающуюся ссору. Хоть по его лицу и по тому жесту, которым он поправил очки, я и поняла, что ему это очень не понравилось.

И возможно, сегодняшний разговор ещё отольётся Паулине позже. Когда он не будет занят делами.

Антон пропал в прихожей. Я глухо услышала, как закрылась входная дверь.

– Что ты смотришь на меня?

Паулине подошла к зеркалу.

И захотелось отшатнуться: столько ненависти было в её взгляде, как будто она знала меня лично и в чём-то я успела перейти ей дорогу.

– Ты рушишь мою жизнь, стерва, – произнесла я, наклоняясь, чтобы приблизить к ней лицо. – Свою размолола в фарш.