Аард осыпал меня откровенно испытующими взглядами, чем вызвал немало подозрений у Дине, которая то и дело посматривала то на него, то на меня. Похоже, избежать расспросов всё же не удастся.

Но, к счастью, он скоро уехал. Я сумела сложить изъятые из комода бумаги поудобнее, и мы с йонкери ещё немного погуляли по поместью. Дине пока ни о чём не стала меня пытать, хотя и чувствовалось в её поведении лёгкое напряжение. И я каждый миг ожидала неудобных вопросов. Как бы она не вывалила все свои догадки прямиком на голову Хилберта. Впрочем, перед ним мне есть чем оправдаться, есть чем объяснить.

После визита в Хитлен на душе как будто камень остался. Вид помалу разваливающегося огромного дома, пустых комнат и полутёмных коридоров, где только иногда проскакивали редкие слуги, уже зарастающего сада, который я видела в обрывке воспоминаний Паулине, – всё это словно копотью оседало внутри. И хотелось хоть что-то сделать. Не отдавать этот дом никому с молотка, а уж тем более семейству ван Стин. И Ренске, которая, похоже, искала любой способ, чтобы унизить меня и показать моё истинное место: нищей, потерявшей всё, что составляло когда-то высокий статус, содержанки.

А то, что жена, – так это уже и не важно. К тому же здесь наверняка была выгода и для антреманна – мне пока до конца не понятная.

Скоро мы с Дине и грозным сопровождением всё же покинули Хитлен, распрощавшись с приветливой и заботливой вроу Илсе. Дальнейший путь наш лежал в храм, где в своё восемнадцатилетие Паулине прошла так называемую инициацию и стала полноценным Ключом. Или нет, судя по тому, что произошло в Пустоши.

Но оказалось, что нужный храм стоит вовсе не в Шадоурике, а в соседнем городке Грутвивер: совсем недалеко от гарнизона Стражей.

Пришлось ехать туда, хоть Дине и пыталась уговорить меня всё же дождаться Хилберта.

Как и в Ривервоте, храм стоял в центре городка, на небольшой полукруглой площади, где вовсю шла оживлённая торговля. Не сказать что я была шопоголиком, но тут, среди всей этой шумной пестроты настоящего базарчика: со сладостями, яркими тканями и даже украшениями вперемешку с вполне обычными предметами обихода – захотелось хоть недолго по нему пройтись. Без средств Хилберт меня не оставил: накануне отъезда дал увесистый кошелёчек с серебряными монетами, на которых был выбит какой-то незнакомый мужчина.

Наверное, король.

Я понятия не имела, много ли у меня денег, а потому решила, что тратить по возможности вообще ничего не буду. Но тут йонкери потянула меня за собой, как только мы вышли из кареты, и пришлось идти за ней. Ну ладно – я не слишком сопротивлялась, надо признать. Только и посмотрела в сторону высокого строгого храма, мысленно пообещав себе, что мы глянем лишь одним глазочком.