Ты кто такая, чтобы задавать подобные вопросы?

И снова этот надменный тон.

– Заметь, ты первая начала этот разговор. И вот ещё что, Забини, – теперь уже я делаю шаг вперёд, приближаюсь к её лицу. – Как бы не была убита горем, не смей желать ему наказания в виде инвалидности. Подло и низко! Картер этого не заслужил!

– Это называется закон бумеранга, Онил.

– Это называется глухое отчаяние отвергнутой и уязвлённой женщины, – парирую я, отказываясь верить собственным ушам.

Смотрим друг на друга.

Взгляды – заточенные стрелы.

И напряжение такое, что только ножницами зингер режь.

– Как же я тебя ненавижу, дрянь, – произносит она сквозь зубы.

В её глазах блестят слёзы, но я вовсе не чувствую удовольствия и эйфории. Потому что попала в точку. Её слова продиктованы глубокой обидой.

– Ненавидишь… А мне тебя искренне жаль, Эмбер. Сильная женщина, и так вжилась в роль жертвы. Наверное, всю жизнь планировала грамотно играть на этом?

– Оставь свою жалость при себе! — взрывается она. – Прибереги для него. Пригодится...

– Да ты послушай себя, Эмбер!

– Хотела его – на, получи. Вот такого… – кивает в сторону палаты. – Да он ведь даже встать с кровати не может!

Не знаю, что со мной происходит. Просто в какой-то момент меня накрывает волной неконтролируемого гнева. (Что случается нечасто. Да практически никогда…)

Тишину разрезает звук хлёсткой пощёчины.

Забини потрясённо прижимает пальцы к покрасневшей щеке. А я, в свою очередь, бросаю поплывший взгляд на свою ладонь, замершую в воздухе.

– Думаешь, «вывезешь»? – прищуривается, с вызовом вскидывая острый подбородок.

– Думаю, да, – отвечаю, не мешкая.

– Ну, удачи, тебе, Мать Тереза! МУЧАЙСЯ НА ЗДОРОВЬЕ!

Проходит мимо меня, задев плечом. И только тогда, когда эхо её лабутенов, отскакивающее от стен, стихает, я начинаю дышать с нормальным интервалом.

Пару минут в шоке гипнотизирую белоснежную плитку, пока прихожу в себя.

Оборачиваюсь. Тот самый полицейский протягивает мне пластиковый стаканчик.

Похоже, он стал невольным свидетелем нашей словесной перепалки. Ну да ладно. Мне всё равно. Сейчас ощущаю, что дала сдачи этой зарвавшейся стерве.

Отталкиваюсь от стены, выбрасываю стаканчик в урну и спешу туда, куда несут меня ноги.

Тихонько отворив дверь, захожу в палату. Молча прикрываю её за собой и направляюсь к больничной постели, оставив пакет с гостинцами около тумбочки.

Мы не виделись со вчерашнего дня, а я уже успела по нему соскучиться.

– Привет… – здоровается тихо.

Не решаюсь включить свет. Если он сидит в полутьме, значит, ему так комфортно.

Подхожу ближе и Картер тут же ловит моё запястье, привлекая к себе.

– Слышал, да? – интересуюсь сконфуженно.

– Извини, но я не сдержалась. У меня нет такого чувства такта, как у тебя, – ласково зарываюсь пальцами в его волосы.