Меня задолбали его проблемы с законом и траходром, который он регулярно устраивает в нашей съёмной квартире. Потому и принял решение съехать. Благо, денег теперь достаточно. После очередного обыска копов собрал свои вещи и ушёл. Дружба дружбой, а сесть за решётку по его тупости я не горю желанием.

Ныряю в футболку, забираю ключ-карту и выхожу в коридор, громко хлопнув дверью. Поездка на лифте кажется невыносимо долгой. Едва створки открываются, я вылетаю из него и спешу к стойке.

– Добрый день, чем могу помочь? – голосом долбанного робота интересуется администратор.

– Девушка, которая была со мной вчера, во сколько она ушла?

Её широкая белозубая улыбка сейчас донельзя напрягает.

– Блондинка? – косит под дуру.

– Около восьми. Попросила заказать ей машину до гостиницы.

Она говорит что-то ещё, но я уже не слушаю. Миновав стеклянные двери, сбегаю по ступенькам. Кручу головой по сторонам. Замечаю такси справа и направляюсь туда.

Занимаю пассажирское сиденье рядом с водителем. Называю адрес и набираю номер Онил ещё раз. И ещё.

«Абонент не доступен»

Придушу её. Кто так делает? Спятила?

Сжимаю переносицу и пытаюсь успокоиться.

Я ведь ничем её не обидел. Всё было так хорошо. Какого хера?

В гостиницу приезжаю злой и заведённый до предела. Честно говоря, почему-то заранее зная, что её там не найду.

Но зачем-то всё равно иду туда.

Наверное, чтобы убедиться в том, что правильно всё понял…

В гимнастическом зале только я. До чемпионата мира всего неделя, а я, сидя здесь на полу, лью безудержные слёзы. Как никогда осознавая, что не быть мне чемпионкой...

С ненавистью смотрю на своё колено, упрятанное в жёсткий фиксатор. Вместо соревнований мне предстоит отправиться в больницу для того, чтобы сделать КТ.

Не дотянула совсем чуть-чуть. Оказавшись всего в одном маленьком шаге от своей мечты.

Что ж… Ничего не поделать. Не всегда уход из спорта сопровождается триумфом. Идеальное завершение карьеры – это то, к чему стремятся все спортсмены. Но, увы, порой наши планы не имеют возможностей для реализации. Так случилось и со мной.

– Не реви, – голос тренера Бернса непроизвольно заставляет выпрямить спину.

Однако его слова оказывают ровно противоположный эффект. Рыдать я начинаю пуще прежнего.

– Онил! Возьми-ка себя в руки! – строго командует он.

– И за что извиняешься?

– За то, что подвела вас, – шмыгаю носом.

– Не говори ерунды, – садится рядом со мной. – Всякое в жизни бывает. И не всё зависит от нас.

Отрицательно качаю головой.

– Зачем столько молчала? Разве можно так не любить себя? – как-то совсем по-отечески отчитывает он. (Что кстати совсем на него не похоже). – Думала, тебя спасут обезболивающие?

Размазываю слёзы по щекам. Да, откровенно говоря, думала, что продержусь ещё немного, но здоровье своё явно переоценила.