Сейчас придется громоздиться на лошадь с этим сундучком… Пешком, что ли, пойти? Или наемный экипаж крикнуть? Нет уж, лучше пешком, не так уж тут и далеко!

«Вот вам и «ищи, кому выгодно», – подумала я невольно, неспешно двигаясь по направлению к дому Ореса. – Флоссия, а ведь если бы не случайность, ты бы это дело не раскрыла! Хм… – я задумалась. – Сколько таких моментов у меня уже бывало? Если подумать, то вся наша жизнь из них и состоит, другое дело, что не всякому везет на полезные случайности! Так и постановим – считать это сыщицким везением…»

– Госпожа Нарен! – окликнули сзади прерывающимся голосом.

Я обернулась. Меня догонял Вирон, без шапки, в распахнутой куртке. На бегу он тер глаза кулаком, видно, только что снова ревел. Тоже еще… Кражу провернул такую, что я столько времени будто головой в каменную стену билась, а как прижали, так сразу в слезы!

– Что, все-таки выгнал? – с любопытством спросила я.

Вирон молча помотал головой. Уши у него горели, то ли от стыда, то ли от мороза.

– А что тогда за мной бежишь?

– С вами пойду, – сквозь зубы ответил он.

Вирон помолчал, потом посмотрел на меня. Глаза были красные, но взгляд – непреклонный.

– Он сказал: «Сумел украсть, умей и признаться».

– Так арнай Орес может тебя и в сыскное сдать, – хмыкнула я.

– Неважно, – буркнул Вирон. Видно было, что идти ему не хочется, но что-то заставляет. – Пускай. Иначе…

Иначе ювелир его не простит. Вернее, простить-то он его давно простил, но вот уважать не будет, это точно.

– Снегом умойся, – велела я. – А то у тебя рожа такая, что точно стражу кликнут… И держи поводья, раз уж идешь, а то мне несподручно.

Шли молча до самого дома Ореса, Вирон послушно вел в поводу мою кобылу.

На стук отворил слуга, сообщил, что хозяина нет дома, зато дочь его как раз у себя, но беспокоить не велела.

– Превосходно! – сказала я. – Любезный, передайте арнайе Орес, что к ней Флоссия Нарен. Думаю, на меня ее приказ не распространяется.

– Что мне, ждать хозяина? – безнадежно спросил Вирон.

– Зачем? – дернула я плечом. – Арнайя дома, драгоценности, по сути, принадлежат ей, вот с ней и будешь объясняться.

У Вирона сделалось такое лицо, будто он предпочел бы тюремную камеру этакой беседе…

– Госпожа Нарен? – Инайя не заставила себя ждать. Выглядела она неважно: личико бледное, под глазами круги – видно, долго плакала. Траур, однако, шел ей необычайно. – Что-то случилось?

– Да ничего особенного, – ответила я и грохнула на резной столик сундучок, уже оттянувший мне руки. – Вот ваши драгоценности, все в наличии, можете проверить по описи. Уговоренную плату пускай ваш батюшка мне отошлет, как появится.