И, сняв перчатку, протянул ладонь ближайшему: – Майор Трофимов, Алексей Федорович.

– Красноармеец Семченков! – ответил тот, пожимая протянутую руку. И добавил, шмыгнув носом: – Александр Петрович.

– Сержант Жолудев, Алексей Алексеевич, – басом прогудел второй, занявший место у противоположного борта.

Представившийся Семченковым боец был совершенно заурядным. Не в плохом смысле, а именно без особых выразительных черт. Среднего роста, обычного телосложения со скуластым открытым лицом. Сержант же был наоборот – высок, широкоплеч, и на его лице выделялся породистый нос.

И еще в его голосе слышался легкий смоленский акцент, характерный для сельских жителей.

– Тезка! Ты местный, что ли?

– Местный. Семлевский я.

– Успели в Особый район перебраться. Отец в ремонтных мастерских пристроился. Кузнец он. Мать в госпитале нянечкой, а сестры еще школьницы.

– А я – москвич. Давно от своих писем не получал, – отметился и Семченков.

– Ну, мне рассказывать о себе не стоит. Но отмечу – был солдатом, курсантом и вот, как видите, являюсь офицером. Как? Не сильно режет слух «солдат» и «офицер»?

– Не главное, как называться, – главное, кем быть по сути, – ответил за обоих Жолудев.

 – Вот до Москвы отступали не солдаты и офицеры, а красноармейцы и командиры.

– Согласен. Но не их это вина. По крайней мере, далеко не всех. Тысячи, десятки и сотни тысяч сражались изо всех сил и погибали как герои. А по-другому с сильнейшей армией мира и не может получиться. И смерть их не напрасна. Ладно, парни, немного повоюем вместе. Постараюсь не создавать вам проблем.

На место прибыли уже в полной темноте, во время артиллерийской подготовки. БТР их высадил и тут же помчался обратно.

Время его уже поджимало. Трофимов, глядя на массу техники, стоявшей в готовности к маршу в колонне, не представлял себе, где тут искать комиссара. Однако выделенные ему особистом сопровождающие были, как выразились бы в современности Трофимова, прошаренными бойцами, и минут через десять Алексей уже пожимал руку крайне удивленному Зирикову. КШМ полка, в котором они с Михаилом Андреевичем разместились, был пожиже, нежели у комдива. Но места им хватило.

В назначенное время накал артиллерийской подготовки заметно снизился. Это прекратили стрелять и начали свертываться в походные колонны артполки 20-й армии.

По врагу продолжали вести огонь дивизионы ствольной и реактивной артиллерии союзников и артбригада Резерва армии. Огнем они обозначали фланги фронта прорыва, подавляя у противника желание и возможность вести фланговый огонь по движущимся колоннам.

Из Особого района на север прорывались три дивизии – 101-я, 144-я, 166-я. 101-я, не доходя до окраины райцентра Семлево, сворачивала влево, на Большую Калпиту, и через нее на Ельнинский большак.