Своей наготы он явно не стесняется, потому что в ванную идет не спеша, давая мне оценить мускулистую задницу. Если бы у Криса Эванса было зеркало как у мачехи Белоснежки, он бы сейчас рвал и метал.

Когда дверь за ним захлопывается и слышится звук включившейся воды, я перевожу взгляд на Джареда и расплываюсь в довольной улыбке."

"— Ты видел это, да? И не говори. Сама в шоке.

В глазах Джареда мелькает ревность, и он обиженно бубнит, что его бумажный пенис ничуть не меньше, и он тоже с ним прекрасно управляется. Жаль, я никогда этого не узнаю.

После того, как Кэп выжал из моего тела годовой запас оргазмов, есть и, правда, хочется зверски. Ванная у меня в квартире одна и сейчас занята, поэтому я решаю сэкономить время на сборы: извлекаю из сумки упаковку влажных салфеток и обрабатываю все стратегические важные места. Слаженных мыслей в голове нет, наверное, потому что основные процессы в моем организме происходят гораздо ниже, на искусанных губах играет идиотская улыбка. А самое ужасное, что впервые в жизни мне хочется петь, а с моим слухом и голосом это настоящее преступление против человечества.

Натягиваю свежее белье, расчесываю образовавшиеся колтуны на голове и лезу в шкаф. Думаю надеть джинсы скинни, но передумываю. Моей изрядно натертой ширинке нужно отдохнуть, поэтому я влезаю в платье. От соприкосновения с льняной тканью соски горят словно их терли наждачкой, ну или словно одержимый сосочный маньяк не выпускал их изо рта. Вместе с потоком грязных воспоминаний лицо и новообращенная тыква тоже начинают гореть. Может, завтра я испытаю угрызения совести за свою распущенность, но сейчас я предпочитаю калькулировать в голове число полученных оргазмов. Два в прихожей, три на столе, три в спальне. Какие, к черту, угрызения совести? За мой оргазмический утренник после годичного вагинального уныния? Нет, для этого я слишком эгоистичная.

— Ни-ка, ты обещала раздобыть пылесос, — с довольной усмешкой объявляет появившийся в дверях спальни Максим. Его натруженное лохнесское чудище замотано полотенцем, волосы мокрые и растрепанные, а от вида его влажного торса между ног начинает с новой силой ныть. Красивый говнюк. И сексуальный. Поставщик кипящих оргазмов. Я бы его облизала.

— Бэмби, — Максим подходит ко мне, пока я безуспешно сражаюсь с новым приступом похоти и воспоминаниями о его голове, торчащей у меня между ног, и бесцеремонно запускает ладони мне под платье. Мнет мою задницу словно фанатичный пекарь любимое тесто и проводит языком по шее, выдирая из меня тихое оханье. — Ладно, уговорила, давай еще раз.

— Еще чего, Кэп, — фыркаю, отпихивая его от себя.

И пусть я готова, ему об этом знать не обязательно.