Она еще не знает, что в комплекте к нему идет горячее «сводная», — Давай поедем ко мне. Вдвоем.

Обычно я стараюсь с ее притязаниями обходиться поделикатнее, но камень с трусах, а также неумолимое желание узнать, чем там внизу занята Бэмби, блокируют мои великосветские манеры. Да и вообще давно пора прояснить эту харрасмент- ситуацию между нами. По законам жанра современной любовной литературы это я должен в приказном порядке заставлять ее с собой спать, а не наоборот.

— Ален, ты эффектная девушка, но ты на меня работаешь. Ничего не будет.

Ожидаю увидеть проблески разочарования и просветления в глазах отверженной секретарши, но не тут-то было.

— Я знала, что только это тебя останавливает, — с удовлетворением заключает Алена, — я могу написать заявление по собственному.

Блядь, вот насколько все-таки проще на корпоративном мальчишнике было. Голова болела всего два раза: когда решали, какой виски брать и с утра. А это что? Объяснить Алене, что даже если она на бирже труда год ошиваться будет, плясок на моем члене ей не видать. Объяснить посиневшему Джуниору, что после зажигательной прелюдии секса у него не будет. И перестать, наконец, представлять, как танцующую Ни-ку трахают глазами собравшиеся в кольцо мужики.

— Одноразовый секс со мной не стоит того, чтобы лишится работы, Алена.

Разумеется, он того стоит, но пусть лучше Алена по-прежнему пребывает в счастливом неведении того, каким пронырливым и напористым может быть Макс-младший.

По округлившемуся блестящему рту вижу, что Алена хочет возразить, а так как отстаивать право на воздержание — совсем не то, чем я планировал сегодня заняться, встаю и иду к лестнице. Ни-ка же моя родственница, в конце концов, и я несу за нее ответственность."

"Спускаюсь вниз и в течение пятнадцати минут как ледокол разрезаю просторы танцпола. Чертовой Бэмби нигде нет. Твою мать, вдруг Олененка волки в тайгу увели? Обыскиваю глазами бар и одновременно испытываю облегчение и злость. Ни в какую тайгу Бэмби не увели. Вон она, стоит возле стойки в кругу похотливых шакалов и заливает в себя текилу.

— Домой пора, синьорита, — под раздраженный шакалий рык выдергиваю из ладошки Бэмби рюмку и стаскиваю ее с табуретки. — Прощайся со своими чикос(мальчики в переводе с испанского. — прим. автора)

Синие глазищи не сразу ловят меня в фокус, но когда ловят, на лице Бэмби расползается широченная улыбка.

— Кэп. — радостно бормочет она. — Пришел спасать мой камень бесконечности.

Ни-ка пьяна в стельку, а пьяные девки — это номер два в списке моих «фу». К слову, первое «фу» — это трахаться без резинки. Вот только почему-то сейчас запах алкоголя и рассеянный голубой взгляд меня нисколько не раздражают. Почему-то пьяной Ни-ка кажется милой и непривычно беззащитной.

— Эй, чувак.