Ну почему мне всегда достается самое вкусное. Бой на ножах, второй за ночь – это что-то. Убив одного, случайно, тот сам напоролся на мой тесак, второго не смог остановить. Боль в левой кисти, которой я перехватил его нож, перечеркнула прежние ранения. На секунду показалось, что американец мне руку отрубил. С удвоенной яростью я прыгнул на того и, чудом увернувшись от встречного удара, вогнал нож в бок противнику. Как он взвыл. Раненый тигр просто. Мы сцепились как боксеры на ринге. Америкос пытался меня задушить, а я кромсал и кромсал его, вгоняя раз за разом нож ему в бочину. Удара после седьмого тот наконец разжал пальцы и отпустил мое горло. Выдохнув с облегчением, я оттолкнул солдата и повернул голову в сторону Майкла. Он и его противник лежали на земле. У Майкла из груди торчал нож, а в руке был зажат пистолет. Во время короткой схватки со своим противником я слышал рядом выстрел, наверное, Майкл успел убить янкеса до того, как сам умер.

Я опять один, ползу уже который час, не зная даже куда. Машину нам изрешетили солдаты, да и от моих гранат ей досталось. Забрезжил рассвет, и я, ориентируясь по нему, двинул в путь. Двинул, громко сказано. Правильнее – пополз. Речи о том, что можно двигаться на машине, не было. Сил едва хватало ползти. Вырубился я только в маленькой рощице, куда добрался, когда вокруг стало совсем светло. Забрался в какие-то кусты и…

Свет. Кругом белый, ослепляющий свет. Непривычные ощущения. Обычно темнота накатывает, надоевшая до оскомины. А откуда я знаю про темноту? Странно. Странно и страшно. Вместе со светом пришла боль. Ужасная, как будто тело пополам разорвали. Черт, как же больно! А еще трясет, сильно, зуб на зуб не попадает. Лихорадка? Температура? Скорее последнее.

– Вставай! – в голове вдруг звонко раздался чей-то голос.

– Не могу! – мысленно, на автомате ответил я.

– Вставай! – повторил голос.

«Чей это голос? Кто со мной говорит?» – в голове стучит набат. Кто, где, почему?

«Господи, да за что?»

Голос в голове требовал и требовал, а мне только хотелось понять – кто это говорит. Голос удивительно чистый и звонкий.

А затем пришел образ. Лицо, нет – лица! Обе, вместе. Как это возможно вообще? Обе мои женщины – та, что осталась там, в прошлой жизни, и та, что встретилась мне здесь. И дочери, все. А нынешняя супруга – Светланка – ведь в положении была, точно, отчетливо вижу округлившийся животик.

– Вставай! – в этот раз я уже видел, кто мне это говорит.

– Не могу, родные. Убило меня. Второй раз.

– Нет! Еще не время. Ты должен встать. Ты не посмеешь оставить еще одну девушку вдовой, – голос той, оставшейся в прошлой жизни, стал твердым как сталь.

– Сережка, вставай. – Нынешняя обняла девчонок и плачет. Света из прежней жизни также плачет и прижимает к себе маленькую, самую первую мою дочь.