Вот только одна проблема, как сделать так, чтобы они не рассказали ничего, если их оставить в живых?

С другой стороны, на людей приказчика мы не нападали, ни одной царапины или синяка на них нет. Можно сказать, что мы очень аккуратно сдерживали их без нанесения тяжких телесных повреждений. А то, что развели бардак в комнате, так какого черта в отделении были посторонние в три часа ночи? Да еще и санитарные нормы нарушаются. В казенном доме — это непорядок.

Теперь, в какой-то степени, я хотел, чтобы Корсаков узнал, кто забрал Анфису Петровну. Этакая молодецкая удаль.

Сейчас я даже пожалел, что решил не применять магию с самого начала. Насколько можно было бы сделать все проще и безопасней. А когда станет известно о нападении, мы будем уже далеко.

Пора бы Корсакову уже понять, что не с пацаном имеет дело. Бояться, я его не боялся. А своих людей как-нибудь да смогу защитить.

Хотя вот сейчас, когда подумал обо все этом понял, что именно мальчишеский задор и бесшабашность говорят во мне. Наверное от боя так разгорячился…

— Эй, служивые! — крикнул я, все еще не избавившись от своего состояния.

 — Арестанта отдайте, и сможете завтра дальше топтать землю.

— А если не отдадим? — спросил тот, что заговорил со мной в самом начале.

— Тогда вот, — я ткнул клинком в сторону трупа, лишившегося части головы.

— Скажи спасибо, что он у тебя вообще есть.

— Хорошо, мы сдаемся, — согласился ярыжник, немного подумав, и бросил клинок на пол.

Товарищи, не сказав ни слова, последовали его примеру.

— Найдите веревки и свяжите их, — приказал я стражникам. — Иван узнай, где ключ от клетки и освободи Анфису Петровну.

— Ваня, ключ в левом шкафу! — крикнула мадам, наблюдавшая за всем из-за толстых прутьев.

Иван кинулся выполнять мое распоряжение.

Два трупа и трое без сознания.

Пока стражники возились с ярыгами, а Иван доставал ключи от клетки, я осматривал помещение.

Вдруг откуда-то из-под стола, стоящего в самом дальнем углу, раздалось тихое едва слышное поскуливание. Я вспомнил, как туда метнулся кто-то во время боя.

Осторожно подойдя к столу, я наклонился и заглянул вниз.

В самом углу у стенки, сжавшись в крохотный бело-рыжий комочек, лежал щенок и тихо жаловался на свою судьбу.

Я залез под стол и протянул руку ладонью вверх.

Пес сначала было попытался отодвинуться от руки, совсем уж вжавшись в стенку, но потом, втянул носом воздух и аккуратно положил свою длинную тонкую мордочку мне в ладонь. Его коричневые глазки-пуговички уставились на меня исподлобья изучающе и чуть тревожно, словно жалуясь, что вокруг кто-то шумит, а ему спать пора.

Я чуть сдвинул ладонь, так чтобы достать указательным пальцем до рыжего вислого уха и легонько почесал за ним.