— Узнал от одного человека, что есть в империи человек, умеющий говорить с осколками духов, нашел его, точнее её.

Голос старика заметно потеплел. Было понятно, что он испытывал особые чувства к той женщине.

— Анфиса тогда только с войны вернулась.

Сердце в груди зачастило. Все же это она! Анфиса Петровна, мадам, хозяйка борделя. Это она умеет разговаривать с осколками!

— Я с ней и познакомился, когда просил с монеткой поговорить, — продолжил Терехов, усмехнувшись. — Она мне помогла, а я ей. Устроил к Корсакову работать, да не абы кем. А сразу начальницей. Она быстро взяла все в свои руки.

— И что дальше было?

— Дальше? А дальше я переплавил монетку и заказал мастеру часы из того металла. Осколок мне, можно сказать, форму подсказал. Точнее Анфиса. Пересказала, что дух ей говорил. Так и получились эти часы. А то, что время они замедляют, я чуть позже узнал. А потом она их забрала.

Терехов снова закашлялся, согнулся пополам и долго не мог остановиться. Когда он распрямился, вся простыня перед ним была в густой черной крови.

— Почему забрала? — спросил я, как только старик уселся.

— Не время сейчас об этом, — тихо, слабеющим голосом произнес Терехов. — Надо торопиться. Мне нужно переговорить с Посивой. Она мне скажет, как передать покровительство.

— Я знаю, как, — остановил я движение, старика потянувшегося уже было к часам.

Терехов удивленно на меня взглянул и спросил:

Я рассказал ему все, что узнал от Буянова о передаче.

— Вот значит как, — усмехнулся старик. — А Корсакову он этого не сказал. Молодец! Уважаю! Иначе Корсаков бы давно заставил меня принять решение в пользу него.

Я взглянул на Терехова и заметил, что свет в его глазах стал бледнее. Старик, казалось, сразу осунулся и еще сильнее постарел.

— Так значит нам побрататься надо и мне согласиться на передачу?

— Да, — подтвердил я его слова. — Добровольно согласиться.

— Хорошо. Есть чем кожу рассечь?

Я оглядел комнату. На столе у стены лежал медицинский инструмент. Сделал шаг в направлении стола, но Терехов меня схватил за руку и не дал отойти.

— Нет! Туда ты попасть не сможешь, не выйдя из этого пузыря. Там время вернет свой бег.

Вспомнив, что на мне ножны с Петиным ножом, я похлопал себя по боку. Достал нож и показал Терехову. Старик кивнул.

Я осторожно надрезал себе ладонь и сжал кулак, чтобы кровь сильно не текла. Затем протянул нож Терехову, тот подставил ладонь, позволив мне сделать это самому. Надрез был больше, чем у меня, но кровь едва вытекала.

Мне показалось, что в этот момент нож, едва заметно, засиял. Может это было важно, а может просто почудилось.

Старик протянул мне руку и крепко пожал мою ладонь.