Слуги сбивались с ног, выполняя ее прихоти! Тихо было только в коридорах близких к покоям самого герцога. И никто, никто ничего ему не говорил, не жаловался. Она топала ногами, могла кого-нибудь безнаказанно ударить, и не только рукой, падала на пол, билась в истерике, добиваясь своего, при этом внимательно наблюдая за окружающими. И я, понаблюдав за этим пять дней, сделала вывод: девочка, без сомнения, обладает умом и наблюдательностью, настойчива, упорна в достижении своей цели, но при этом слаба здоровьем и очень любит папу. Каждый вечер перед сном, няня приводит ее к нему в гостиную, и, сидя перед камином в кресле на коленях у отца, она превращается в настоящего ангела, который, затаив дыхание, слушает истории о маме и волшебные сказки. Как только она засыпает, на замок опускается тишина, после чего все вздыхают с облегчением. Мне очень не хотелось огорчать Герцога, но оставить все, как есть, мне не позволила память о моей девочке, принцессе Ладавиэль.　

Наконец, спустя пять лет, до нас добралась няня моей Ладушки, и я смог узнать, как похоронили мою любимую. Какие почести оказали ей её родственники, отец и сестры. В тот день, дождавшись ночи, поцеловав на ночь дочурку, я закрылся у себя в комнате, у камина, в кресле с бутылкой вина в одной руке и маленьким миниатюрным портретом, с изображением моей любимой жены, в другой. Проснулся я утром все в том же кресле, но бутылка была пуста, а дрова в камине уже прогорели. В комнате было прохладно, но вопреки моему состоянию, мне удалось привести себя в порядок до того, как прибежал мой ангелочек, чтобы поздороваться и пожелать мне доброго утра. Я был рад приезду этой доброй, но решительной, пожилой женщины и надеялся, что она найдет свое место в нашем доме. Но того, что мне удалось улицезреть спустя шесть дней, я не ожидал.

Утром, в то время когда мы с моим управляющим занимались делами, мой секретарь, заглянув в кабинет, сообщил, что пришла няня Ната и просит ее принять.　

— Хорошо. Попроси пождать минуту, — ответил я.　

Отложив дела и отпустив помощника, позвонил в колокольчик и попросил секретаря пригласить ее в кабинет.　

— Доброе утро, ваша светлость. Извините за беспокойство, но, если можно, уделите мне пару часов своего времени! Это очень важно, поверьте мне!　

Женщина, прожившая во дворце большую часть своей жизни, по пустякам тревожить не будет, и потому я сразу насторожился.　

— Что-то случилось с Айвенлин?　

— Нет, Ваша светлость, ничего такого, что нельзя было бы исправить. Но, чтобы не быть голословной, я бы хотела вам кое-что показать.　

Я встал из-за стола, и выразил готовность идти за ней.