- А ты не плачь, - Айлин берет меня за руку и тремор отступает. – Ты всегда была очень ранимой и восприимчивой. С самого детства. Помнишь, как ты плакала, когда мы смотрели «Дикого Ангела» после школы?

- Когда Мили и Иво попали в аварию, и она чуть не умерла?

- Да, - тихонько засмеялась подружка. – Ты – самая нежная из нас. Но это не значит, что слабая. Поэтому собери волю в кулак, встреть своего неверного и задай вопрос в лоб.

- Я постараюсь, - сквозь слезы отвечаю я.

И я действительно стараюсь. После ухода Айлин высушиваю и укладываю волосы. Хотела приготовить Азамату его любимые бараньи ребрышки, но чувствую, что на нервах напортачу с блюдом, поэтому заказываю доставку из ресторана. Я крайне редко это делаю – только, когда болею. Для меня всегда было важно кормить мальчиков вкусной и домашней едой. Я жарила, варила, пекла, сама тянула тесто на бешбармак и лепила пельмени. Все сама. Интересно, он заметит разницу?

Я надеваю легкое домашнее платье и чуть подкрашиваю глаза и губы. Хотя бы так удается замаскировать следы своей слабости.

Азамат приезжает в семь. Открываю дверь и пару секунд всматриваюсь в любимое лицо.

- Привет! - не слышу в голосе особой радости. Будто не домой к родным людям приехал, а к посторонним.

- Привет! – еле выдавливаю, отойдя подальше и прислонившись плечом к стене. Так хочется прижаться к нему и поцеловать, но не могу. Больно. – Как долетел?

- Нормально. Как всегда. Устал.

Аза подходит ко мне и целует в щеку. Еще недавно, прилетая из командировки, он сжимал меня в объятиях и долго не отпускал, а теперь просто чмокнул и пошел дальше.

Муж нервничает, то и дело косится на меня, пытаясь понять, догадываюсь ли я об адюльтере. Ну что ж, дорогой, давай поиграем в «угадайку».

- Есть будешь? – нейтрально спрашиваю.

- Бараньи ребрышки с картошкой.

-Давай. Соскучился по домашней еде.

Лжец. Лицемер. Так и хочется спросить: а что твоя актрисулька тебе не готовит? Или ее руки созданы для другого? Делаю глубокий вдох, пытаясь совладать с собой. Я думала маска безразличия меня спасет, но ошиблась. Сердце изрешечено и истекает кровью. Но Азамат этого не видит и не чувствует. А мне так хочется ему сказать правду.

Но вместо этого я накладываю ребрышки на тарелку, нарезаю хлеб и наливаю чай.

- А пирога яблочного случайно нет? – спрашивает садясь за стол.

- Не успела, - отрезаю я.

- Все нормально? Ты не заболела? - демонстрирует заботу, от которой меня сейчас стошнит.

- Нет, - чуть не рявкаю я, и отворачиваюсь к столешнице, чтобы убрать нож на место.

- А что тогда ты такая злая? - недовольно бросает. - Муж вернулся из командировки. Может, скучал.

Мои ноздри раздуваются от злости. Сжимаю кулаки, чувствуя как ногти царапают кожу. Моя душа в огне, а здравый смысл утонул в гневе.

- Может, скучал? - взрываюсь я.