Присоединялись к мальчишкам, когда те занимались своей борьбой с учителем по онлайн-трансляции, это вообще отдельный цирк – когда Агашка с Потапом, старательно отклячивая попки, повторяли за братьями упражнения и выделывая кренделя ногами. Записывали, конечно, на смартфоны и угорали потом от смеха, пересматривая.

Танцевали все вместе, дурачились, книжки читали с выражением, учили и пели песни, играли в футбол, ходили в рощу. А также бегали, прыгали, верещали-орали, «помогали» деду Роману чинить-пилить по хозяйству и перекапывать землю в теплицах, выращивали рассаду на окнах под руководством Киры Палны.

И бесконечно готовили что-то эдакое, насмотревшись кулинарных уроков в Инстаграме.

Дел невпроворот. Еле успевали. Весело, дружно, хохоча.

«Мир уцелел, потому что смеялся» – как утверждает девиз габровского фестиваля. Вот это абсолютно точно. Особенно когда ты заперт на неопределенный срок в небольшой квартирке, столицей которой стала кухня.

Одно плохо – в больницу, где лежали Андрей и Ольга, так пробиться и не удалось через строжайший запрет, как Игорь ни пытался договориться, даже тогда, когда Андрей пришел в себя, а за ним через два дня и Ольга.

Врачи разводили руками от удивления, в один голос дружно утверждая, что это просто чудо, потому что не могло быть такого. Не могло, и все. Слишком тяжелое состояние у обоих, да и кома затянулась.

А у нас вот чудо.

Устроили красивый, торжественный праздник по этому поводу – накрыли роскошный стол, откупорили бутылочку вина, детям налили компота, чокались, кричали «ура!», праздновали.

Игорь уговорил врачей передать Андрею с Ольгой по планшету для связи с семьей, понятное дело, после тщательной дезинфекции гаджетов медперсоналом.

Вечером, когда «большая» семья собралась у огромной телевизионной плазмы, на которую Роман Матвеевич вывел картинку с компьютера Глаши, а «малая» семья – Игорь с Вестой в городе у монитора, они смогли связаться с Андреем и Ольгой и общаться все вместе, в уже лихо всеми освоенном режиме конференции.

Конечно, ребята были еще очень слабы и еле-еле разговаривали, скорее хрипели не всегда понятные и не совсем вразумительные слова, но они смогли увидеть их живых, в сознании, в разуме, и это было такой огромной радостью, таким чудом, что плакали и смеялись одновременно все, пока это слезливое безобразие не прекратила возмущенная медсестра в палате, отключив связь.

А семья, находясь под впечатлением от этого первого и столь важного для всех, даже знакового разговора с родными, устроила праздничное застолье, не выходя из режима конференции – они в доме, Игорь с Вестой у себя в квартире, и даже пускали на участке фейерверк, который обнаружил в хозяйственной пристройке Роман Матвеевич, когда искал там насос.