Он перехватил ее ладонью за шею, притянул к себе и накрыл ее губы своими губами.

И был это поцелуй-признание, поцелуй-откровение. И так он был сладок и терпок, так обжигающе честен, что они провалились сразу же в головокружительное состояние полного доверчивого растворения друг в друге.

И… понеслись, чувствуя потребность соединиться, стать как можно ближе – одним целым, одним дыханием, одним движением друг другу навстречу.

И полетела в разные стороны одежда, и наполнилось их пространство горячим шепотом признаний, гортанными страстными стонами и победными выкриками на вершине.

– Как думаешь, мы никого не разбудили? – бессильно распластавшись поверх Разведова, не в состоянии открыть глаза, спросила Глафира.

– Ну, детей ничем не разбудишь, а Кир Палну после того, как она нашла утром твое белье и россыпь пуговиц от блузки на полу кухни, по-моему, уже ничем не удивишь, – успокоил ее Трофим.

– Упс. Неудобно получилось, – без намека на смущение прокомментировала Глафира и предложила: – Наверное, надо перебраться в спальню.

– Наверно, надо, – согласился Трофим.

Полежали, не двигаясь. Глаша даже начала тихонечко проваливаться в теплую, сладостную дрему и встрепенулась, когда Трофим вдруг, как-то ловко подхватив Глафиру, сел на диване и усадил ее рядом. Глаша посмотрела на него удивленными веселыми глазами:

– Как это ты проделываешь?

– Что? – улыбнулся, залюбовавшись ею, Трофим.

– Хватаешь меня, поднимаешь, держишь на руках, носишь и пересаживаешь, как бестелесную куклу. Такой необычайно сильный мужчина.

– Это у нас семейное. Мне от прадеда досталось, вместе с именем. Тот всю жизнь был поджарый, жилистый, не атлет, а поднять мог легко и не парясь передок легкового автомобиля. Говорил, что во время войны эта его способность частенько выручала.

– Я тебя поцарапала. – Глафира посмотрела на длинную царапину, оставленную у него на плече, и провела вдоль нее пальчиком. – Это, наверное, часами.

Разведов перехватил ее ладошку, поцеловал пальчики и провел своим большим пальцем по циферблату ее часиков.

– Красивые."

"– Это мне от мамы перешло в наследство. – Она смотрела на его палец, который сместился на ее руку, и начал медленно ее поглаживать таким очень интимным, нежным движением. – Вернее – от бабушки. Эти часы подарил бабуле дед, когда за ней ухаживал. Хотел чем-нибудь эдаким, необыкновенным поразить девушку и, потратив всю месячную зарплату и премию, купил для нее золотые часики. Видишь: браслет с настоящими рубинами, а на корпусе маленькие брильантики. Дед, как только их увидел в магазине, сразу решил: такая красота для его прекрасной Аленушки.