Вивьен недоверчиво улыбнулась:

— Счастлива жить с людьми, которых любила, — ответила Энн. — Это счастье — шутить и смеяться вместе, делиться тем, что имеешь, веселиться, по-настоящему радоваться и чувствовать единство с любимыми, единство нерасторжимое… до самой смерти.

— Веселье, — повторила Вивьен. — Вы можете представить себе, что мне доставляет удовольствие подобное веселье?

— Почему нет? — спросила Энн. — Какие радости переживаете вы здесь? Посмотрите на эту комнату. Она прекрасна и мила; но, не правда ли, если вы приходите в нее вечер за вечером одна, вы забываете о ее красоте и помните только о своем одиночестве? Галивер велик и величествен, но часто ли вы тут смеетесь? Вы разговариваете, обсуждаете какие-то предметы, но никогда не выглядите людьми, получающими от этого удовольствие. Вы играете, как на сцене, говорите для того, чтобы говорить, а не потому что испытываете потребность поделиться тем, что вы чувствуете или знаете, или шутите с людьми, которые любят и понимают вас. И уже если мы коснулись этого, много ли любви вы нашли в Галивере? — Энн говорила воодушевленно, голос ее звенел, а глаза горели.

Вивьен никогда не видела ее такой.

— Я была счастлива здесь, говорю вам, — сказала она с вызовом.

— Неужели? — спросила Энн. — Неужели вы были счастливы по-настоящему? Неужели вы испытывали ту глубокую, бьющую через край радость, которая весь мир окрашивает в чудесные цвета, потому что те, кого вы любите и о ком думаете, рядом с вами, прикасаются к вам и любят вас?

— Неужели мы должны иметь все это, чтобы быть счастливыми?

— Да, если это подлинное счастье, — ответила Энн. — Вы сказали, что любите Доусона, а я знаю, что он любит вас. Ощущали ли вы когда-нибудь в этом большом пустом доме что-либо хотя бы похожее на те эмоции, которые вы испытывали по отношению к Доусону, когда были вместе?

Вивьен встала и принялась ходить по комнате.

— Что толку говорить об этом? — почти сердито спросила она. — Я стараюсь забыть Доусона. Я не видела его уже несколько месяцев; если бы не Джон, который иногда упоминает о нем, я вообще забыла бы о его существовании.

— Нельзя же все время убегать, — сказала Энн. — Посмотрите, это же то, что вы делаете всю жизнь.

— Да, убегаете. Вы боялись бедности. Вместо того чтобы встретить ее лицом к лицу, вы старались спрятаться от нее. Если вы будете продолжать в том же духе, судьба рано или поздно настигнет вас. Возможно, бедность — это тот урок, который вы должны усвоить, возможно, вы должны пройти через подобное испытание в этом мире… Что бы это ни было, бегство не поможет вам; чтобы проверить вас, судьба послала вам Доусона. А вы опять бежите, бежите от него, стараясь уйти от неизбежного.

— Проклятие! Оставьте меня! — топнула ногой Вивьен.