— Один грамм? — переспросила старшая медсестра, которая как раз входила в палату с лотком. В её голосе был ужас. — Пётр Александрович, это же огромная, почти летальная доза!

Это был голос системы, протоколов и осторожности. Она обратилась не ко мне, а к своему прямому начальнику, ища у него защиты от безумного приказа какого-то ординатора.

Я молча посмотрел на Сомова. Это был момент истины. Поддержит ли он меня, поставив на кон свою репутацию, или отступит, испугавшись риска?

Сомов на секунду замер, переводя взгляд с меня на медсестру. Затем он выпрямился, и в его глазах вместо шока появилась стальная решимость врача, принявшего единственно верное решение.

— Именно! — его голос прозвучал твёрдо и властно, не оставляя пространства для сомнений. Он не просто повторил моё слово, он вложил в него весь свой авторитет заведующего. — Доктор Пирогов прав. При аутоиммунной атаке на мозг нам нужен не скальпель, а кувалда, чтобы подавить взбунтовавшийся иммунитет. Мы должны нанести удар первыми и со всей силы. Выполняйте его назначения. Немедленно.

Я мысленно кивнул. Он не подвёл. Он не просто поверил мне. Он понял меня.

Если я ошибся, если это какая-нибудь редкая грибковая инфекция или вирус, который не показал себя в стандартных анализах, то такая доза стероидов полностью отключит его иммунитет и подпишет ему мучительный смертный приговор.

Это была не просто терапия. Это была ставка ва-банк, где на кону стояла жизнь графа и моя репутация.

Но я не сомневался. Паттерн был слишком идеален, слишком элегантен. Я не гадал. Я знал.

К вечеру страсти, бурлившие в больнице после кризиса с графом Акропольским, схлынули, оставив после себя гулкую пустоту и свинцовую усталость.

Я сидел в ординаторской в кресле Сомова, механически помешивая остывший чай в чашке.

Атмосфера была расслабленной, почти домашней. Рядом, в своих креслах, расположились Сомов, Варя, Оля и даже тихий Костик. Это было похоже на штабное совещание после успешно выигранного сражения.

— Блестящая работа, Пирогов, — Сомов откинулся в кресле. — Лимбический энцефалит… Я практикую больше двадцати лет, но чтобы так, голыми руками и одним лишь словом вытащить человека из бездны параноидального психоза… Я бы ни за что не догадался.

— Редкий диагноз, — согласился я, делая глоток чая. — Но симптомы были классические, если знать, что искать.

Классические для того, кто умеет читать знаки и видеть паттерны в хаосе. Для остальных это был просто шум и безумие.

— Жаль только, что из-за всего этого вы снова пропустили свою смену в морге, — заметил Сомов, стряхивая пепел. — Доктор Мёртвый опять жаловался. Говорит, вы у него на вес золота, а появляетесь теперь реже, чем комета Галлея.

Чёрт. Второй день подряд без подпитки.