Здесь энергия словно атаковала сама себя, как армия, взбунтовавшаяся против своего же генерала. Аутоиммунная реакция… но не тела, а самой жизненной силы.

Витамины… и что-то для иммунитета… Чистая МРТ… обонятельные галлюцинации… постоянное дежавю… взрывной параноидальный психоз. Все эти, казалось бы, несвязанные факты вдруг сложились в единую, пугающе логичную картину.

Это не структурное поражение мозга. А функциональное. Воспаление. Но не инфекционное — иначе были бы лихорадка и изменения в анализах крови. Это… аутоиммунное!

Его собственная, «укреплённая» непонятным препаратом иммунная система взбесилась и атакует его собственный мозг. Лимбическую систему. Височные доли… Это же классика! Лимбический энцефалит!

А МРТ была чистой, потому что на ранних стадиях это коварное воспаление не видно на стандартных снимках! Нужны специальные режимы контрастирования или ПЭТ-сканирование.

Теперь, когда я понял диагноз, то стало очевидным и точное заклинание, способное усмирить этого «демона». Можно было использовать это знание как оружие.

— Ваше Сиятельство, — заговорил я твёрдо и уверенно, мой голос разрезал напряжённую тишину. — Послушайте меня внимательно. Вы не сумасшедший. И это не заговор. Вас отравила не медсестра.

Он замер, его безумный взгляд сфокусировался на мне. Он не ожидал такого поворота.

— Вас отравляет ваша собственная иммунная система, — продолжил я, глядя ему прямо в глаза и не отводя взгляда. — Она вырабатывает антитела, которые по ошибке атакуют ваш мозг. Именно они вызывают и запахи, которых нет, и это постоянное дежавю, и тот животный страх, который вы сейчас испытываете.

— Ложь… — прошептал он, но в голосе уже не было прежней яростной уверенности. Мои слова слишком хорошо описывали то, что он чувствовал.

— Это болезнь, Ваше Сиятельство. У неё есть имя. Она называется лимбический энцефалит. И я знаю, как её лечить. Но для этого вы должны отпустить эту девушку и довериться мне.

Мои слова, сказанные с абсолютной, ледяной уверенностью профессионала, попали в цель. Я не уговаривал его. А давал рациональное объяснение его иррациональному ужасу.

Я превращал хаос в порядок.

В безумных глазах Акропольского появился проблеск разума. Впервые за всё время болезни он услышал не просто «успокойтесь», а логичную, пусть и страшную картину. Это был якорь, за который его мечущийся разум смог уцепиться.

— Ты… ты действительно можешь это вылечить? — его голос дрогнул. Это был уже не рык зверя, а мольба человека.

— Я могу убрать этот страх, — кивнул я. — Я могу убрать запахи. Но вы должны дать взять себя в руки. Отпустите девушку.

Граф Акропольский смотрел на меня долгих пять секунд, словно взвешивая на весах свой параноидальный ужас и мою непоколебимую уверенность.