— НЕ МЕШАЙТЕ МНЕ РАБОТАТЬ! — ответил я так, что замолчали даже самые пьяные. Это был не просто крик, это был приказ врача, который борется за жизнь пациента.

Я видел их лица. Шок, недоверие, страх… и крошечная, безумная искра надежды.

Свиридов был совсем плох.

Его энергетическая структура была уничтожена. Но сейчас мне нужна была не их вера, а их тишина. Их полное, безоговорочное подчинение.

Сейчас существовали только я и моя задача.

Я видел, как остатки Живы поручика утекают из его разорванных энергетических каналов, как вода сквозь решето.

Просто влить в него свою энергию? Бесполезно.

Она вытечет через те же дыры. Нужно было действовать как хирург. Сначала — ушить сосуды, а потом уже пускать по ним кровь.

Починить трубы, а потом заливать воду.

Проблема была в том, что «трубы» были мертвы. Выжжены магическим импульсом начисто. Обычная медицина здесь была бессильна.

Но мёртвая ткань… мёртвая ткань — это моя специализация.

Я же некромант, чёрт возьми! Я могу восстанавливать мёртвые кости, сшивать гниющую плоть. Почему я не могу восстановить мёртвые энергетические каналы?

А целительная сила… она создаст временный барьер, «энергетический кокон», который удержит остатки его души, пока я буду оперировать.

Две силы. Две половины моей проклятой сущности. Тьма и Свет. Они будут работать не друг против друга, а вместе.

Я опустился на колени на холодный пол, положив левую руку на грудь Свиридова, туда, где должно было биться сердце, а правую — на его холодный лоб.

Левая рука — канал для тьмы. Правая — источник света. Идеальный баланс.

Из моей левой ладони потекли тончайшие, почти невидимые чёрные нити тёмной энергии. Они проникали в его астральное тело, находя разорванные каналы.

Они действовали не как грубая сила, а как хирургические иглы, начиная сшивать обугленные, оплавленные края, восстанавливая мёртвую, выжженную ткань души по одной крупице.

Работа была ювелирной, адски тяжёлой. Как сшивать порванную паутину в полной темноте при свете догорающей свечи.

Одновременно моя правая рука, лежащая на его лбу, начала излучать мягкое, серебристое свечение.

Оно не проникало внутрь. Оно окутывало тело Свиридова полупрозрачным, мерцающим коконом, создавая энергетический барьер.

Временную заплатку, которая не давала последним остаткам его Живы окончательно рассеяться в холодном ночном воздухе.

Работать двумя противоположными по своей сути энергиями одновременно оказалось не просто сложно — это было пыткой.

Как играть на рояле, одной рукой исполняя погребальный марш, а другой — колыбельную. Тьма пыталась поглотить свет, свет — испепелить тьму. Моё собственное тело стало полем битвы для этих двух сил.

Пот градом катился по лицу, заливая глаза.