А когда я наглею…

– Эран, – ну теперь не только он мое имя знает, – а чем мне грозит тот факт, что ты меня забрал по праву сильнейшего?

Ну, я ж говорю, что когда я наглею, то я наглею.

Но он тоже, потому что его ответом было:

Воин выпрямился, развернулся и ушел в ванную. Пришлось и оттуда его дожидаться. Но едва Эран вернулся, просто лег рядом, укрыл нас обоих одеялом. И мы просто лежали вдвоем на одной постели, даже не касаясь друг друга – он, почитывая то самое устройство, и я… молча рядом. Наглость, да?

Пролежав так минут десять, я не выдержала:

Устройство мгновенно испарилось, а точнее, распалось на какие-то лучи и исчезло. Эран повернулся ко мне и неожиданно спросил:

– Зачем ты это сделала?

– Что? – не сообразила я.

Устало покачав головой, Эран мрачно произнес:

– Оставив тебя здесь, я был вынужден вернуться и сместить великого воина Агарна с должности хассара Айгора… Воин, не обладающий собственной крышей над головой, в соответствии с традициями Иристана не вправе занимать столь высокий пост. Во главе клана встал Риган, второй сын Айгора, и ему не решились бросить вызов. Во главе хассарата временно глава клана МакОрат. Твой отец лишился всего: положения, имущества, рабов.

Произнеся это, Эран смотрел на меня с каким-то осуждением, но это он зря – лично я была счастлива. И возник единственный вопрос:

– Что рабов? – Опять меня не понимали.

– Рабов, – говорю, – тоже лишился, всех?

– Всей собственности, – несколько напряженно уточнил он.

– То есть вообще всего? – Я просто в шоке, но на этот раз приятном.

Повелитель Иристана проследил за расцветающей на моем лице улыбкой и не выдержал:

– Чему ты так радуешься?

– Да как это чему? – Я хмыкнула, торопливо встала и потопала за сейром. – Мне есть чему радоваться!

И расположившись на подоконнике, я связалась с мамочкой исключительно для того, чтобы ей сообщить:

– Все, можешь прилетать и приземляться, в смысле прииристаниваться! И можно даже на территории хассарата Айгора, кстати, Араванчик по тебе очень скучает и с радостью приютит!

У мамули на лице выражение безмерного удивления, после чего:

– Киран, я так просто не могу… к сожалению.

– Почему не можешь? – Да, издеваюсь над родной матерью.

– Я не могу, Киран, – очень грустно ответила мамочка.

Я же, улыбаясь, жду продолжения, причем лично мне причина известна – она ж папику как рабыня принадлежит, но интересно, сама скажет или нет.

– Понимаешь, я… – Мама поджала губы, опустила глаза и шепотом сказала: – По иристанским законам я собственность хассара Айгора. Просто тогда…

– Ты стала его рабыней, – закончила я за мамочку и улыбнулась ее встревоженному взгляду и виноватому выражению лица.