— С вина только ссать.

От сорокаградусных напитков у меня хватает ума отказаться. А то вдруг Лиане взбредёт в голову ещё во что-нибудь сыграть. Боюсь, тогда праздник обречён на бесславное окончание.

К моменту, как Лиана и Рафаэль возвращаются в дом, я успеваю осушить фужер и немного успокоиться. Помогает моя привычная мантра: «Ничего страшного не случилось». Об остальном я подумаю потом.

— Вы в такой дубак сексом занимались? — ляпает Денис, глядя на них.

— А это не твоё дело, — весело произносит Лиана и, плюхнувшись на стул, показывает ему язык.

Кончики моих ушей начинают печь так, что в воздухе вот-вот запахнет палёным. Сглотнув, я смотрю в тарелку с надкусанным шашлыком, ощущая нестерпимое желание отлупить Дениса чем-нибудь тяжёлым, а потом то же самое проделать с Рафаэлем.

— Я что-то так спать хочу, — Витя опускает голову мне на плечо. — Без тебя так хреново спится.

Почувствовав жгучее внимание с противоположной стороны стола, я вскидываю подбородок и нарочито громко произношу:

— Да, я тоже. Скоро пойдём.

Но долго торжествовать мне не удаётся.

— Ваша комната на втором этаже, в конце коридора, — с улыбкой феи-крёстной произносит Лиана. — Только с нашей не перепутайте. Там сумка Рафа на кровати стоит.

Так тяга к членовредительству трансформируется в желание убивать. Кое-как высидев ещё двадцать минут и опорожнив ещё два бокала, я объявляю, что моя высокопоставленная персона устала и готова отчалить в покои. Это, кстати, цитата. Да, напилась я прилично.

Назначенную нам комнату помогает найти Витя, поднявшийся за мной следом. Было бы смешно по ошибке забраться в комнату Лианы и Рафаэля и улечься там. А когда они бы, смеясь и обнимаясь, вошли, выкрикнуть: «Эй, а может, поменяемся по старинке?»

Это шутка, конечно. Больше я на такое не подпишусь. Ни за что.

— Я в душ, — привалившись к косяку, Витя смотрит на меня взглядом опытного искусителя. — Или ты хочешь первой?

Мотнув головой, я падаю на кровать прямо в одежде.

— Сильно не намывайся. Секса всё равно не будет.

Витя непонимающе хмурится.

Я обнимаю руками подушку и закрываю глаза.

— Будем считать, что у меня сегодня критические дни.

Утро ожидаемо оказывается паршивым. Просыпаюсь от головной боли и того, что пояс джинсов врезается в переполненный мочевой пузырь. Ненавижу просыпаться во вчерашней одежде и с макияжем. Сразу чувствую себя киношной героиней-неудачницей, имеющей проблемы с мужчинами и, как следствие, с алкоголем.

Осторожно перевернувшись набок, оценивающе оглядываю соседнюю половину кровати. Витя, в отличие от меня, спит раздетым и под одеялом. Если мне не изменяет память, он и в душ перед сном сходил. Витя молодец, а я — не очень.

Фрагменты вчерашнего вечера закручиваются в тошнотворную мыслительную воронку.