Проходит несколько секунд и бутылка оказывается практически пустой, а мы стоим мокрые с ног до головы.

— Что ты наделала!!! — восклицаю я, притворяясь разгневанным и не в силах оторвать от неё взгляда.

В мокром халатике, прилипшем к телу она выглядит так, что я готов проглотить её целиком. Я пожираю её глазами, и она наслаждается этим, смотрит на то, как я смотрю на неё…

— Такое шампанское вылила… — продолжаю я, давно уже не думая ни о каком шампанском.

— Хочешь шампанского, значит? — мурлычет она и забирает бутылку из моих рук.

Она подносит горлышко к губам, запрокидывает голову, и выливает в себя остатки из бутылки.

Потом бросает пустую бутылку на диван и, поднявшись на цыпочки, кладёт мне руку на затылок и притягивает к себе.

Наши губы соприкасаются, и она переливает в меня шампанское, что держит во рту. Прекрасно… Восхитительно. Это лучшее вино в моей жизни…

Мои руки, какие там боли, начинают сжимать её, мять, расстёгивать пуговицы, но она вдруг отстраняется и прижимает палец к моим губам.

— Погоди, — шепчет она, отступая и как ненужную кожу сбрасывая с себя мокрый шёлк. — Погоди, я всё сделаю сама.

Её кожа сияет в сумраке и дурманит почище колдовского благоухания лилий, посильнее сладкоголосых шведских сирен. Ирина приближается и начинает расстёгивать мою рубашку, бережно стягивает и на миг останавливается, глядя на дырочку под ключицей, а потом тянется вперёд и очень легко прикасается к этой дырочке губами.

Затем она целует мою грудь, живот и спускаясь всё ниже, становится на колени…

Не знаю, сколько проходит времени, наверное уже часов пять, потому что за окном занимается рассвет. Небо расцвечивается бледным розово-фиолетовым сиянием, заставляя верить, что волшебство никогда не кончится, хотя мы оба знаем, что всё в этой жизни заканчивается, и я, кажется, догадываюсь, почему эта ночь такая особенная и совершенно неземная.

Догадываюсь, но совсем не хочу об этом думать. Я просто наслаждаюсь моментом. Мы абсолютно голые лежим на ковре у открытой балконной двери. Иногда садимся, чтобы забросить в рот ложку чёрной икры из хрустальной вазочки и сделать глоток не французского, а советского шампанского. И в этот момент нет и не может быть ничего лучше в целом мире…

А потом мы засыпаем и просыпаемся здесь же, на ковре, часа через полтора или два, когда звонит будильник.

Удивительным образом очарование не исчезает. Мы разделили ложе, а теперь разделим завтрак.

Ира идёт в душ, а я — на кухню. Омлет со сливками и шампиньонами — моё фирменное блюдо. Правда грибы не продаются в магазине, их собирают в лесах и на полянах. Поэтому решаю заморочиться яйцом пашот, но не нахожу уксус, который, насколько я помню, если и продаётся, то неразведённый, в виде эссенции.