У неё практика ого-го, но вы и сами, наверное, знаете.

Я иду к двери, чтобы выйти навстречу Большаку.

— Погодите, молодой человек, — не отпускает он меня. — Ещё про коньяк хочу сказать.

— Коньяк здесь производить не планируем, — отвечаю я немного нетерпеливо.

— Но вы не знаете, в Узбекистане существует отличный коньяк.

— Да ладно, док, его же пить невозможно!

— Ординарный — да, а вот КВ намного лучше армянского. Его правда не так много производят, но в другие республики вроде не гонят. Его можно почти безо всякой доработки выдавать за французский. Немного подержать в старых бочках и купажировать с иными коньячными материалами.

— Двенадцать лет подержать?

— Нет, конечно, можно иначе подойти к проблеме, — задумывается он.

— Слушайте, док, — говорю я. — Академиком я вас назначить не смогу, но зарплату, как у академика пообещать в состоянии. Плюс тринадцатая, плюс премии. Работайте.

— Всем привет, — восклицает Платоныч, входя в контору. — О чём диспут?

— О высоких технологиях, дядя Юра, — кривлюсь я.

— Ну давайте, докладывайте.

Ольга повторяет то, что говорила мне, добавляя пару деталей.

— Надо в милицию заявлять, — резюмирует она.

— Юрий Платоныч, поехали, а? — взываю я. — Старые раны ноют, спасу нет.

— Ладно, Ольга Фёдоровна, подумаем, что делать. Пожалуйста, никому ни слова, хорошо?

— А ты как здесь оказался? — спрашивает Платоныч, когда мы садимся в машину. — Ольга что ли позвонила?

— Блин, капец, — говорит он, когда я заканчиваю. — Правильно сказал?

— Правильно, дядя Юра, ещё и жесть, можно сказать и наезд.

— Жесть, — соглашается он. — Ну, и что делать будем? Может Баранова привлечь?

— Одного Баранова на всю шайку? Недостоверно выйдет. Не поверят. Даже, если я ещё Гену возьму, всё равно не поверит.

— Куренкова не предлагаю…

— Ну да, он же маски-шоу не будет устраивать ради этого дела. Над ним тоже начальство.

— Ну, работа спецназа. У них такие балаклавы на головах, маски. Как у сварщиков, только чёрные. Будет в конце восьмидесятых такая передача по ящику, «Маски-шоу», вот и прилипнет название. Налётов спецназовских много будет, сам увидишь.

— Куда движемся… Такое чувство, что в пропасть…

— Ничего, мы что-нибудь придумаем.

— Давай придумаем, что с этим козлищем делать. Очень не хотелось бы, чтобы шумиха поднялась. Надо всё по-тихому.

— Это да, — соглашаюсь я. — Шумиху нам не надо. А вот составить список тех, кто в курсе наших дел, не помешало бы.

— Да всех по пальцам пересчитать можно, — пожимает он плечами.

Мы молчим некоторое время.

— Понимаю, — говорит он, прерывая молчание, — тебе не хочется, но, кажется, ничего другого не остаётся.

— Ты про Цвета что ли?

— Блин, Платоныч, ну ты что, это вообще не вариант.