А он что, врач? Я не понимаю, честно говоря, но Большаку рад.

— Ну, а вы, Даниил Григорьевич, приезжайте к нам, уж мы вас встретим так, что вам обязательно понравится — охота, баня, рыбалка. Природа у нас просто невероятная.

На том и расстаёмся. Мы едем в аэропорт, а генерал остаётся один. Ну, это ненадолго, сегодня же нового соседа подселят.

— А где Трыня? — спрашиваю я у родителей после объятий, слёз, укоров и счастливого смеха.

Раджа часто дышит, почти хрипит и не отходит от меня ни на шаг, выговаривая на своём собачьем языке за длительное отсутствие. Я не Ай-Болит, но хорошо понимаю, всё что он «говорит».

— Ну, прости, прости, Радж, больше не буду тебя оставлять надолго… Так где Андрюха?

— Ну… — мама явно не очень рада этому вопросу. — Он домой уехал…

— Почему? Отец его непутёвый объявился?

— И да, и нет… В общем, там такое дело, в ближайшее время суд будет, и…

— Да что случилось-то? Он натворил что-то?

— Андрей? Нет, он-то ничего не натворил. Отец его… В общем, его хотят прав родительских лишать. Он пьёт, ребёнком не занимается, бьёт. Там разврат и… ну, ты же сам видел, что там.

— Видел, — соглашаюсь я.

— И что, его куда? Нельзя, чтобы он до суда у нас побыл?

— Нет, там правила очень строгие… В общем…

— Его поместили в детский дом, — вступает отец, — в Берёзовском.

— В детский дом? — восклицаю я. — Зачем? Он же и так в интернате живёт.

— Затем, что интернат для тех, у кого есть родители, а если у ребёнка родителей нет, значит его надо поместить под опеку.

Да, это я всё, конечно же, хорошо знаю, да только вот хреново как-то. Нет, правда хреново…

— А ему позвонить-то хоть можно? Или съездить, навестить?

— Можно, хотя это всё очень непросто, особенно сейчас, перед судом.

— А когда суд? — спрашиваю я.

— Вроде, через месяц, — отвечает отец.

— Ну, он хоть звонил оттуда?

— Звонил один раз, — кивает мама. — Голос, конечно, не очень был, но бодрился. Сказал, что ребята нормальные вроде.

Вроде… Вот то-то и оно, что вроде…

— Надо к нему ехать. Сейчас Платоныча попрошу или дядю Гену опять.

— Да подожди ты, герой, — злится отец. — Тебе нельзя никуда ездить, ты и так после вон какой дороги. Надо к врачу скорее показываться да лежать сейчас.

— Пап, у меня уж всё затянулось давно. Ну ты что!

— Да вот то, то самое. Я-то уж знаю, о чём говорю. Опыт имеется… Затянулось у него. Скажи спасибо, что тебя вообще отпустили. И Юрию Платоновичу тоже спасибо… И потом, куда на ночь глядя?

— Какая ночь? День ещё.

— В это время к нему точно не пустит никто. Ложись в постель давай. Ужинай или обедай, не знаю, что это у тебя, и — в горизонтальное положение. Без разговоров, это приказ.