Наверное, и меня хотел сохранить, и Киргиза. Но ты его не просёк. Как так, я не знаю, учитывая, что ты его давно и хорошо знаешь. Но ладно, твоё дело, не просёк или не захотел просекать. Но просто смотри, теперь тебе скажут, что ты должен и от меня избавиться. То есть не хотел терять никого, а потеряешь всех. Решай сам, гарант, только Киргиза уже не вернуть. Про Красноярск подумаю и потом скажу.

Ровно в одиннадцать я бросаю в багажник Платонычу рюкзак. Сам по себе он большой, но вещей в нём немного. Надеюсь, наши гости прилетят не с невероятных размеров чемоданами.

— Взял фотоаппарат, как ты просил, — говорит дядя Юра, показывая кожаный футляр с надписью «Зенит». — И плёнки кучу. Импортная, «Илфорд», хорошая очень, разной чувствительности.

— О, шикарно. Надо будет всё заснять как следует.

По дороге я рассказываю дяде Юре о вчерашних событиях и о сегодняшнем разговоре с Цветом.

— Да, ну и дела, — качает он головой. — С одной стороны, конечно, здорово, что ты от него отделался и он не будет над тобой дамокловым мечом висеть, но как бы не получилось так, что теперь опасность только возросла.

— Да ладно, дядя Юра, прорвёмся, где наша не пропадала?

— Ну, а как там Наталья твоя, сильно пострадала?

— Моя? — вздёргиваю я брови.

— А что, нет? — он смеётся. — А все думали, что твоя.

— Да все, — улыбается он. — Ну, нет значит нет, не твоя так не твоя. Чего занервничал-то? Сильно он её приложил?

— Вроде нет, сегодня выписать должны.

— Ей сильнее досталось, этот хмырь её почти задушил уже, когда я появился.

Мы разговариваем ещё какое-то время, а потом я отрубаюсь и просыпаюсь только уже на подъезде к Новосибирску.

— Прости, Платоныч, что-то рубануло меня.

— Да ладно, я понимаю, дело молодое, — улыбается он.

Мы подъезжаем к вокзалу и находим укромное место для парковки. Не на привокзальной площади, а с торца, рядом со служебными машинами. Сердитый дед сторож машет на нас руками и тянется к старомодному свистку, но ощутив приятный хруст красненькой в своих изработанных руках, умиротворяется и берёт машину под присмотр.

Платоныч идёт в ресторан, а я беру такси и еду в Толмачёво. Там шеф постоит, подождёт, пока я встречу своих гостей и отвезёт нас на вокзал. Два счётчика и ещё кое-что за ожидание. План, что надо.

Я приезжаю вовремя, и самолёт прилетает вовремя и даже Скударнов с Брежневым выходят вовремя. Одеты довольно спортивно, но в руках несут чемоданы, не слишком, впрочем большие, коричневые, с приклёпанными металлическими уголками. У моей бабушки точно такой был.

— Приветствую, друзья, на сибирской земле! — улыбаюсь я. — Как прошёл полёт?

— Привет! — отвечает Скударнов.

— Отлично, — подтверждает Георгий Леонидович. — Привет, наш юный друг.

О, да вы, как я вижу, активно боролись со страхом высоты.