Курганову вот из «Комсомольского прожектора» пришлось лишить лавр победительницы, а она, между прочим, не корысти ради, а по велению сердца, на благо родного предприятия старалась… Надо её пристроить в хорошее место какое-то, пусть растёт. Честные люди всегда нужны… Не везде, правда…

— Ну, раз знаешь, хорошо. Значит, не будешь против товарищей идти. Не будешь ведь?

Куда там идти-то? Иных уж нет, а те далече. Алишера мне жаль, искренне, но сейчас не время воевать за его честное имя, тем более что и воителей не осталось.

— Не буду, конечно, Фархад Шарафович, — улыбаюсь я.

 — Тем более, против ваших товарищей. Просто некоторые товарищи, очень похожие на майора Азизова, неправильно поступают. Без уважения, без понимания. Возносятся над коллективом, злоупотребляют вседозволенностью, чуткости не имеют и думать не хотят. А это, как я понимаю, тоже не очень хорошо для общего дела.

— Правильно понимаешь, — усмехается Ферик Ферганский. — Слыхал, Азизов? Раскусили тебя, подрастающее поколение не проведёшь. Придётся пропесочить по партийной линии, чистку тебе устроить. Внутренних органов.

Судя по виду Азизова, ему всё глубоко безразлично.

Как скажут, так и сделает. Скажут арестовать — арестует. Скажут избить — отделает так, что мать не узнает. А скажут выпустить на свободу — тут же и выпустит.

— Давай бумажку свою, — машет рукой Ферик и Азизов тут же протягивает мне на подпись лист бумаги с напечатанным на машинке текстом.

Я быстро пробегаю его глазами и подписываю.

— Это просто формальность, — говорит Ферик. — Спасибо, что пошёл навстречу.

— Да о чём вы говорите, Фархад Шарафович. Если бы я знал, о чём речь, ни секунды бы медлить не стал. А можно мне, пожалуйста, попросить товарища Азизова вернуть мои личные вещи и денежные средства?

— Деньги на излечение охранника пойдут, — хмуро бросает майор.

— Э, нет, — качаю я головой. — Это вы уж в своём ведомстве ресурсы ищите. Не можете сотрудникам безопасность обеспечить, экономите на этом деле, так раскошеливайтесь на лечение самостоятельно. Лечение у нас бесплатное, к тому же.

— Нравишься ты мне, Егор, — смеётся Ферик и добавляет, повернувшись к майору. — До копейки всё вернёшь, ты понял?

Тот со скучным видом кивает.

— Ну всё, иди теперь, — выпроваживает его Фархад Ферганский и смотрит на молчавшую всё это время Айгуль.

 — Дочка, скажи, чтобы нам чай принесли.

Айгюль молча выскакивает за дверь, а Ферик снова обращается ко мне.

— Я удивлён, Егор. Как ты выбрался? Ты же ещё после ранения не оправился, я знаю точно, у доктора узнавал.

— Ну, а что оставалось делать? Я же не знал, что у Азизова на уме. Подписал бы я ему, а он взял бы и в расход меня пустил.

— Инициативный ты, молодец. И мысли у тебя правильные вроде. По крайней мере говоришь ты правильные вещи.