В будущем, разумеется. Он сейчас, кажется, в каком-то министерстве работает. В каком вот не помню…

Мы присаживаемся, Жора садится в кресло, а мы с генералом — на диван. Мягкая мебель выглядит массивно, кожаная с деревянными подлокотниками, она хорошо бы смотрелась в охотничьем домике.

В квартире большие окна и высоченные потолки. Чем выше статус жильца, тем больше нужно простора над головой. Интересно, насколько высокие потолки дома у Жоры и у его папы.

Хрустальная чешская люстра светит ярко, переламывая и заставляя лучи света искриться и сверкать бриллиантовым сиянием.

Картины на стенах, некоторые из которых потемнели от старости, намекают, что род Скударнова, по крайней мере, ничуть не младше этих полотен.

— Хорошо у вас, Даниил Григорьевич, — говорю я.

— Нравится? — усмехается он. — Картины достались вместе с женой, в качестве приданного. Она у меня голубых кровей, бабка фрейлиной была.

— Нет лучшего доказательства справедливости ленинской теории, — говорю я, улыбаясь, — чем следование ей представителей слоёв правящего класса прошлой эпохи.

— А ты куда поступать-то будешь? Или поступил уже?

— Поступил, — говорю я.

 — В торговый институт. У нас в городе филиал имеется.

— В торговый? — удивляется Жора. — Довольно редкий выбор для молодого человека с явными наклонностями дипломата.

— Ну, — пожимаю я плечами. — Я в этом учебном году подрабатывал в гастрономе и понял, что в сфере торговли нам есть, куда расти. Нужны заинтересованные и образованные, конечно же, кадры для многочисленных улучшений. Понимаю, что нужно улучшить, короче говоря.

— Смотри какой, — улыбается генерал, — оптимист. Да, Жор?

— Это точно, — усмехается тот.

 — Мечты и максималистский подход, молодость и горячность. Это я без шуток говорю. Достойная у нас смена подрастает.

— Так нам такие и нужны, — подтверждает Скударнов, — горячие сердцем. Ладно, пойдёмте на кухню. У меня там голубцы взывают к справедливости. Уж не обессудьте, не сам приготовил, сестра надо мной шефствует. Егор, ты как насчёт коньячка?

— Коньячку всегда рад, — отвечаю я с улыбкой, — но сам не пью. Спортсмен. Вы на меня не обращайте внимания, пожалуйста.

— А мы выпьем. Да же, Жорик?

Выходя из гостиной, я останавливаюсь перед небольшим комодом, на котором расставлены рамочки с фотографиями.

Это, похоже, семья.

— Можно посмотреть? — спрашиваю я у Скударнова.

— Конечно, — кивает он.

— Красивая пара. Лётчик.

— Лётчик, да. Отличный парень. А это я с супругой. А это в Афганистане с бойцами.

На этой фотографии Скударнов в афганке стоит в кругу офицеров и рядовых бойцов. Хорошая фотка, не постановочная. Видно, что обстановка непринуждённая, настоящая иллюстрация боевого братства.