И выстрел, и крик были зафиксированы микрофонами, вмонтированными в стену за старым шифоньером и в телефонную трубку, которые исправно донесли их до центров прослушивания.

— Тревога на объекте «О», — отреагировал дежурный в одиннадцатом отделе.

— Это Карл, чёрт бы его подрал! — выругался оператор в комнате прослушивания ГРУ.

«Брокеры» и казённые пальто мирно перекуривали, их командиры негромко беседовали в стороне.

— Мы должны установить личности тех, кто в «Волге», и убрать их отсюда, — сказал старший ударного отряда.

— А у нас такая же задача по вашей «шестёрке», — кивнул человек в дублёнке.

Зелёный «РАФ» коротко просигналил, водитель махнул рукой, и командир первого отделения подошёл к радиотелефону. После непродолжительного разговора он вернулся и скомандовал своим людям:

А коллеге из одиннадцатого отдела пояснил:

— Чёрт их разберёт! Неожиданно дали отбой!

— Можешь отчитаться, что ты свою задачу выполнил.

Потом нагнулся к окошку «Волги» и сказал Синаеву:

— Вам приказано возвращаться на базу, наблюдение снято.

— Мы уже приняли. А что там за переполох?

— Подстрелили нашего парня, сейчас едем забирать. Хорошо, здесь обошлось. Ведь могли перемочить друг друга.

— Запросто, — ответил Синаев.

Через несколько минут у дома Верки Носовой осталась лишь видавшая виды «шестёрка» одиннадцатого отдела.

Для людей Верлинова эта ночь оказалась беспокойной и хлопотной. Одна бригада имитировала задержание милицией пьяного бездельника, выстрелившего от нечего делать в подъезде из стартового пистолета. Сцена была разыграна убедительно, а диалоги и реплики дали не открывшим дверей, но внимательно слушающим соседям исчерпывающую информацию о происшедшем.

Уже под утро, когда всё успокоилось и дом крепко уснул, вторая бригада тихо погрузила в санитарный фургон тело неизвестного наркомана и вывезла за город, закопав в голой, продуваемой ветрами лесополосе.

Третья бригада навела порядок в квартире.

Александр Каймаков, он же Унылый, он же Кислый, не подозревал о разворачивающихся вокруг него событиях. Когда «брокеры» и казённые пальто стояли друг против друга с оружием на изготовку, он лежал на спине и блаженно улыбался, а исправившаяся Верка сидела на нём верхом и добросовестно трудилась с полной отдачей душевных и физических сил.

Когда в его квартире вспыхнула быстротечная, но кровавая перестрелка, он стучал на машинке, расположившись в маленькой неухоженной кухне.

Позднее, когда вторая и третья бригады уничтожали следы происшедшего, Каймаков обрабатывал Верку в позиции паровоз с вагончиком, которая на широком диване и без одежды выглядела куда более привлекательной, чем в секторе статистики.