Двигатель запустился сразу, и полутораметровая торпеда потащила вытянувшееся горизонтально тело сквозь тёплые упругие струи.

«Через двадцать минут встречусь с Христофором, — подумал генерал. И тут же поправился: — Если всё будет нормально…»

— Полетел… — Крутаков проводил скутер хмурым взглядом. — Пёрышко тебе в жопу! А нам обратно полтора часа телипаться!

— А по-моему, хороший мужик, — сказал Тимофеев. — Его, говорят, все ребята любят.

— Все они хорошие. — Крутаков лютой ненавистью отмечал всех, кто был старше его по чину. Непосредственных начальников это, впрочем, не касалось.

Мичман развернул «малютку», ложась на обратный курс.

— Включи связь, что нам птичка чижик скажет…

Прокопенко повернул верньер на матовой панели подводной рации.

— …Крутаков, в рот те ноги, отзывайся! — ворвался в рубку злой голос Чижика.

Мичман схватил микрофон.

— Почему молчал, ёб твою мать! Под трибунал захотел?!

— Генерал приказал… Режим радиомолчания, как на лодке… — Крутаков сразу струхнул.

— Преступник твой генерал! По всей России его ищут! Мы все за него под суд пойдём! А ты небось его упустил!

— Так согласно приказу… Дали скутер, попрощались…

— Догони и возьми его, живым или мёртвым! Живым или мёртвым, понял?! Иначе всем хана, а тебе — в первую очередь!

Крутаков так завернул штурвал, что Прокопенко и Тимофеев с размаху шмякнулись о железную переборку.

— Сами обсираются, а мы их чисть, да ещё виноваты! Кто этого долбаного генерала на лодку пустил? Кто его с нами отправлял? Сейчас бы сами его и брали, козлы вонючие!

Примерно такие же слова говорил недавно Чижик в адрес Сушнякова, а ещё раньше — Сушняков в адрес Дронова. Но брать живым или мёртвым бывшего подводного пловца и бывшего начальника одиннадцатого отдела генерала Верлинова предстояло мичману Крутакову, старшине второй статьи Прокопенко и старшему матросу Тимофееву.

— Надеть акваланги! — зло скомандовал мичман. — Ты с ним всё обнимался, теперь выйди поцелуйся! — бросил он Тимофееву.

Крутаков увеличил скорость до максимума. «Малютка» резво рванула вперёд.

— Значит, так: я его оглушу тараном, а вы затянете внутрь. Если загнётся — принайтуйте на палубе, вместо скутера!

Верлинов чуть шевельнул ручку руля глубины, и скутер послушно скользнул к поверхности. Половина пути пройдена. Генерал сбавил скорость и осторожно пробил головой зеркальную гладь поверхности, сразу оказавшись в другом мире. Вместо сырой рассеивающей мглистости водной толщи, бесконечной череды теней и полутонов здесь царили ослепительный свет, яркие блики, буйство цветовых оттенков.