В веселом, беззаботном детстве, когда сама природа кажется живой! По крайней мере, сейчас, на волне какого-то зашкаливающего восхищения и трепета, мне именно так и казалось.

Наш шаттл завис на высоте километра над землей, открывшийся купол транспортника позволил приподнять пассажиров на защищенной платформе и теперь новая планета, которая вот-вот станет нашим домом, была как на ладони.

– Как же она прекрасна! – восторженно выдохнула Ульяна, повторяя и мои мысли.

– Да, десять лет поисков стоили каждой минуты ожидания, – согласилась я хриплым шепотом, не в силах оторвать взгляд от поверхности планеты, так похожей на Землю. Наша красавица Зеферу!

Одно дело – голограммы в улье, другое – увидеть воочию, ощущая всем существом.

Изумительное голубовато-розовое, прозрачное, кристальной чистоты небо, залитое светом яркой желто-розовой звезды. На небосклоне виднелись сиреневые тонкие полумесяцы парочки достаточно крупных спутников-лун нашей Зеферу, как единогласно нарекли эту найденную специально для нас планету. Внизу всюду, куда устремлялся взор, царила первозданная благодать: зеленые холмы, перемежающиеся багровыми зарослями и лесами, золотились поляны с незнакомыми цветами, звонкие стремительные ручейки, в которых плескалась живность, похожая на нашу рыбу.

Правда, сейчас с орбиты на Зеферу пчелками сновали грузовые и пассажирские шаттлы, перевозили все, что создавалось за годы подготовки к этому великому дню. Внизу работала внушительного вида роботизированная техника, прямо на глазах строившая город мечты. Мы решили максимально аккуратно встроить его в мирный ландшафт, не разрушая природную красоту.

Рядом со мной стояли самые близкие и родные, с кем мы прилетели на встречу с новым домом. Ульянка, которая нисколько не изменилась за прошедшие с момента похищения с Земли десять лет, даже рождение двух детей не сказалось на ее фигуре. А вот Глеб раздался в плечах, заматерел, стал мужем и отцом. Он не только выглядит опасным альфа-самцом. Денно и нощно заботится о своей семье. Вон с какой нежностью и любовью укачивает на руках сомлевшую малышку-дочь. Его копия, девятилетний сын, взволнованно прижался к Ульянке, разделяя с матерью шквал эмоций, заодно, невольно подражая отцу, обнял ее за талию, защищая от незримых опасностей.

Адис смотрел с затаенным грустным восторгом и будто бы впрок пытался надышаться свежим ароматным воздухом. Мегамозг держал на руках моего семилетнего сына, решившего забраться повыше. Я с улыбкой поглядывала на эту неисправимую парочку интриганов и великих придумщиков.

Мегамозг уже через месяц после памятных событий, когда мы изменили регламент изначальных и обрели свободу, тоже кардинально изменился.