Видимо, это уже не тот экипаж, который бой начинал!»

– Спасибо вам, товарищи! За меткий огонь в столь нужный момент. Я обязательно отмечу это в рапорте. А сейчас… все что могу.

И он снял с пояса и протянул ближайшему бойцу свою дежурную фляжку. В ней он с недавних пор носил восемьсот грамм коньяка.

– И нам, товарищ полковник, найдется, чем это дело отметить.

И Ремизов достал уже из нагрудного кармана гимнастерки плоскую фляжку грамм на двести.

– Присоединяйся, старлей.

– А вы запасливый, товарищ генерал-майор, – отметил полковник.

– Летом сорок первого приобрел эту привычку. С награждением тогда сами знаете, как было. А людей поощрить нужно. Здесь и сейчас! А то, может быть, через час бой, и не доживет человек до благодарности. Только тогда я во фляжках и спирт носил, и водку, и даже самогон иногда. А сейчас времена получше настали – я коньяк в емкости заправляю. Давай выпьем – и на «ты». Ну! За Победу!

И Ремизов первым сделал большой глоток и протянул фляжку артиллеристу.

– Федор Тимофеевич я. Со знакомством!

И комбриг протянул руку.

Савельев также сделал большой глоток и передал фляжку старшему лейтенанту. И, пожимая протянутую руку, представился в свою очередь:

– Афанасий Аполлинариевич.

Старший лейтенант благоразумно в разговор двух командиров не полез. Сделав глоток коньяка, молча протянул фляжку комбригу.

– Ты где на империалистической воевал? – поинтересовался Ремизов, принимая фляжку и обращаясь к артиллеристу.

– Юго-Западный. Первый гвардейский корпус. Конная артиллерия. Крест за Брусиловский прорыв. А вы, Федор Тимофеевич, позвольте спросить?

– Вроде договорились на «ты». На Кавказском я воевал. Унтер-офицер. А ты, Афанасий Аполлинариевич, вроде по возрасту уже не подходишь для службы.

– Извини, Федор Тимофеевич, никак не привыкну. Я ведь осенью еще майором был. За бои в районе Вязьмы и орден получил, и внеочередное. А на фронт меня и не брали. По возрасту. А когда немец уже к Москве подошел, я добровольцем записался. Готов был рядовым, с винтовкой управиться-то я могу. Но повезло! Дай Бог здоровья тому офицеру, который меня к артиллерии приставил. Все ж я здесь больше пользы Родине принесу. Обучен я этому делу. И попал тоже на конную артиллерию, в кавкорпус. А сейчас – вот! – Савельев махнул рукой в сторону самоходки. – Коней нам поменяли.

– Ну, за боевое братство! Выручил ты меня сегодня! – Ремизов приложился к фляжке.

– Это кто еще кого выручил, и кто кого поить должен!

Савельев принял емкость с остатками коньяка.

– Тот танк, который вы первым выстрелом поразили – он меня уже на мушке держал. Оставалось ему только на спуск нажать. Я уж и с жизнью попрощался. Посему должок у меня перед тобой и твоими танкистами.