Полетели гранаты, по немецкой пехоте ударило несколько пулеметов, а левый фланг немцев атаковали пять «тридцатьчетверок» дивизионного танкового полка. Не отставали и мотострелки, оставленные прикрывать тыл. Пулеметным огнем они остановили немецкую пехоту, пытавшуюся, отступая, обтекать стоящие советские танки. ИСы успели выстрелить еще пару раз, когда оставшиеся в живых фрицы начали поднимать руки.

Экипаж выбрался из машины. Механик тут же полез осматривать поврежденную гусеницу, а Ремизов, осмотрев поле боя, заметил стоящую в нескольких сотнях метров «сушку». Прикинув ее расположение и злополучные танки, зашедшие во фланг, предположил, что, скорее всего, стреляла эта самоходка.

– Так, вы тут определяйтесь с ремонтом и не забывайте по сторонам поглядывать. Мало ли что! А я тут схожу… Кажется, удастся с долгом рассчитаться.

И он соскочил с машины. Прежде чем идти, решил заглянуть к соседней машине, экипаж которой осматривал машину после боя. Заметив приближающегося комбрига, экипаж построился, и командир танка, старший лейтенант, доложился по всей форме.

Приняв доклад, Ремизов осмотрел экипаж и коротко поблагодарил за службу. Танкисты ответили дружным троекратным «Ура!».

– Разойдись! – отдал команду комбриг и тут же добавил: – Командир экипажа, за мной! Автомат возьми.

Уже на ходу ввел того в курс дела.

– Сходим вон к той самоходке. Должок у меня к ее экипажу имеется. Кстати, в расположение прибудем – список экипажа мне дай. К наградам представлю. Чай, не хухры-мухры – комбригу спину прикрыли.

Пока шли, выслушал рассказ старлея о ходе боя, коротко рассказал об их приключениях.

Одновременно оба осматривали поле боя и горящую немецкую технику. Вокруг сновали пехотинцы, точнее, пешие кавалеристы, которых оказалось неожиданно много, сгоняя в группы пленных и собирая с поля боя оружие. Идти было недалеко, и уже через несколько минут они подходили к одиноко стоящей Су-76. Кто-то глазастый из суетившихся вокруг самоходки разглядел на одном из подходивших людей мундир с выглядывающими петлицами генерал-майора. Тут же старший, только что снявший такой же, как у танкистов, комбинезон и оставшийся в парадном мундире, подал команду строиться и, приложив руку к фуражке, строевым направился навстречу Ремизову. Тут Ремизов его и разглядел: полковник артиллерии, среднего роста, уже в годах, но еще бодрый. Удивили две вещи: бакенбарды – явно память о прошлой жизни, и Георгиевский крест рядом с орденом Красного Знамени.

Приняв доклад, Ремизов поздоровался с артиллеристами. Ответили дружно.

Оглядывая короткий строй, представился сам. Заметил при этом одного бойца с полным Георгием на груди. «Да никак мужики на последний бой вышли! Вон на лобовом листе брони самоходки отверстие от пробития.