Опять застройщикам машины подожгли у лесополосы. Вся их банда свалила, а эта дура попалась.

– А чего не в обезьяннике?

– Так полна коробушка там. Побоялись, что шалавы её за конкурентку примут.

– И чё, много шалав? – усмехнулся вдруг грозный следователь, будто позабыв о ней. Вообще, конечно, Лиза была бы не против. А ещё лучше, чтобы её побыстрее отпустили. Местечко-то не очень располагающее.

– Семь штук, – с похабной ухмылочкой ответил дежурный. – Ничего, кстати, партия в этот раз. Ноги от ушей, сиськи – во! – показал на себе размер тех самых сисек и, закинув руки за голову, упал на спинку своего кресла.

– Да? Так вы и субботник успели уже отработать?

Лиза с облегчением выдохнула, решив, что обошлось. Но не тут-то было.

– Да какой субботник, вы что, Андрей Константиныч? Без вас кто бы посмел?

– Ладно. Я у себя, если что, – мужчина быстро расписался в каком-то журнале, вернул его обратно дежурному.

– Так, а с этой что делать? Примелькалась мне уже.

– А я откуда знаю? Следаки придут, им сплавишь.

Лиза нахмурилась. Он не следователь? А кто тогда?

– Андрей Константиныч, сегодня же проверка из ГЛАВКа будет. Задержанная уже несколько часов без предъявления обвинений сидит. Проблемы, боюсь, будут.

Вербин поморщился, покосился на девицу. А утро так хорошо начиналось. Ни одного звонка от бывшей, завтрак отменный, даже кофе выпить успел.

– Ладно, давай свою хулиганку. Встаём, дамочка. И за мной, – буркнул недовольно.

Та вскочила, зачем-то кивнула ему и, приблизившись, встала по струнке. Рецидивистка, блядь, доморощенная. Чем следакам приходится заниматься – охренеть.

Открыв дверь в свой кабинет, пропустил её вперёд, намётанным взглядом мазнул по сочной заднице, обтянутой тесными джинсами. Волосы собраны в пучок, но если их распустить… Да, девка ничего такая. Не малолетка, что немаловажно. Можно такую разок-другой «потанцевать».

– Садись, – прошёл за свой стол, швырнул её паспорт на стол. – Ну, рассказывай. Внимательно слушаю.

– Что рассказывать? – Лиза нарочно выпучила на него глаза, усиленно делая вид, что не понимает, о чём речь.

– Как машины поджигала.

– А я не поджигала, – а вот это чистая правда. Ей и так хватает проблем в жизни.

– Ну, твои дружки, значит. Где они, кстати?

– А нет у меня друзей. Я одиночка, – растянула губы в отрепетированной за несколько часов бесстрашной улыбке.

Он засмеялся, оголяя белые ровные зубы.

– Чего? Одиночка ты? – и тут же снова посерьёзнел. – Охеренела, что ли? Дружки, говорю, твои где? Или ты собираешься сидеть за всех? Так мне насрать. Я тебе ещё пару висяков подошью и отправлю дело в суд.

– Чего? Какой суд? Сидеть? Да за что? – улыбка тут же сползла с её лица, стало страшно. – Я ничего не поджигала, говорю же вам!

– Я… Я не знаю.