А теперь вопрос на миллион: что двадцатитрёхлетняя целка делает в стриптиз-клубе, который ещё и притон. Там первоклассные шлюхи работают, между прочим.

Может, её к нему специально подослали? Кто, в таком случае, это сделал? Хозяин клуба Таир? Зачем? Таир был одним из немногих, кому никогда не приходилось напоминать о том, что пришло время платить дань или подавлять возмущение, когда ценник становился выше. Он умный мужик и умеет вести дела правильно. Не мутит никаких «левых тем», вроде наркоты или торговли живым товаром. Андрей даже уважал его в каком-то смысле. Как партнёра по бизнесу, разумеется, не более.

Так зачем ему подкладывать Вербину в постель шпионку? Или, быть может, это кто-то другой? Например, кто-нибудь из тех, кто спит и видит, как бы удавить его? А таких товарищей на его земле сотни, если не тысячи. Только никто в открытую воевать с ним не решится.

Вполне возможно. Андрей давно уже не верил во всякие совпадения и случайности и уж тем более не верил в двадцатитрёхлетних девственниц-стриптизёрш.

А тут ещё ствол его опера кто-то стащил. И всё в том же притоне. Все знают, что Миха не просто оперативник, а самый приближённый к Андрею человек. Его правая рука. Заимев рычаг давления на Миху, можно с лёгкостью подобраться к Андрею. Из этого, конечно, вряд ли что-то выгорит, но попытаться можно. И, судя по всему, кто-то уже пытается.

В дверь робко постучали, отвлекая его от раздумий.

– Можно? Здравствуйте, – в кабинет вошла длинноногая девчонка в блестящей шубе и мини-юбке. Улыбнулась, но тут же, поймав его тучный взгляд, опустила глаза в пол. – Меня изнасиловали, я вот побои сняла, заявление написала, дежурный сказал сюда зайти.

– Отрезать бы этому дежурному язык. Вообще с износом это тебе к следователям.

Девчонка открыла рот, захлопала глазками.

– Ладно. Давай сюда своё заявление, – вздохнул.

Беглым взглядом прошёлся по бумаге, перевёл взгляд на вторую, которую она тихонько подсунула ему под нос.

– Что-то я не вижу на тебе побоев.

– Так вот… На ноге. На бедре синяк. Показать?

– А вот ещё мазки… Ну, мне сказали, надо для экспертизы.

Вперившись в неё внимательным взглядом, сразу же уловил, что девка нервничает. Конечно, все, кого изнасиловали, нервничают, но они и не мчатся сразу же сдавать анализы. Многие даже не обращаются в полицию, не желая переживать всё заново. А эта и заяву самостоятельно накатала и прибежала такая вся живенькая. Да и незаметно по ней, чтобы сильно страдала. А одежда, макияж, духи? Какая дура после изнасилования расфуфыриваться будет?

– А может, ты сама дала? А теперь парня за яйца схватить хочешь? А?

– Что? Да вы что! Мне это зачем? Нет, я не такая…

Хмыкнул. Сколько раз он слышал эту фразу? Все не такие, а женские лагеря вон битком забиты.