Может, отказаться? Пусть Светлана Николаевна ищет другую жертву.

Только открываю рот, как она продолжает:

— Кира, у тебя нет выбора. Ты единственная, кто более-менее подходит. Ну не звать же мне Таисию Егоровну, в самом-то деле!

Ну да, Таисия Егоровна — наша уборщица, и ей почти шестьдесят.

— Зачем генеральному модели? — бурчу я прежде, чем успеваю подумать.

— Он передо мной не отчитывается, — суровеет Светлана Николаевна.

В ее ответе я слышу другой подтекст: «Не собираюсь перед тобой отчитываться».

— Разве я многого прошу? — замечает мое состояние она.

Ее тон едва уловимо меняется, становится более вежливым. Может, наконец-то вспомнила, что рабочий день давно закончился?

— Рокотов тебя и не заметит. Постой в уголке, и все. Иначе я потом не оберусь проблем. Я знаю, что ты ответственный работник и я могу положиться на тебя. Ведь могу?

Ну, если ставить вопрос именно так, то конечно.

Ее «не оберусь проблем» значит только одно: проблемы, если что, будут не только у нее, но и у меня. Оказаться крайней мне совсем не хочется, так что я киваю.

— Вот и славно, — улыбается она. — Ну, иди.

Что ж, сосредоточусь на том, что исполню мечту многих, пусть и не свою: увижу Максима Романовича. Посмотрим, что он представляет собой не на фото, а в жизни.

В конце концов, Светлана Николаевна права: наш генеральный меня и не заметит.

Начальница открывает дверь в зал и подталкивает меня в спину так, что я спотыкаюсь о невысокий порог и едва не падаю, влетая внутрь.

Мое эффектное появление замечают все присутствующие. Гул в зале мгновенно стихает, и на меня устремляются девять пар глаз.

Девять пар офигенски красивых глаз. У меня захватывает дыхание, а ведь я не мужчина. Каждая из стоящих тут девушек — образец красоты и уверенности в себе. И каждая из них — в полной боевой готовности. Укладка, макияж, подчеркивающие фигуру наряды и высокие каблуки.

Я опускаю взгляд на свою яркую, но скромного покроя кофту, джинсовую юбку почти до колена и белые кроссовки на платформе. М-да... Впору закаркать — я точно белая ворона среди них.

Да и старовата я, по сравнению с девчонками. Мне уже двадцать четыре. Для моделей едва ли не пенсионный возраст.

К тому же во мне всего сто шестьдесят сантиметров, у меня светло-каштановые волосы и непонятного цвета глаза: серо-зеленые, с вкраплением коричневого. Короче, ни разу не модель. Зато работящая.

Ладно, спрячусь за какой-нибудь из девушек. Начальство нужно выручать. Потом, может, премию выдадут, а она мне точно не будет лишней: на лекарства маме уходит куча денег.

Здороваюсь со всеми и получаю в ответ нестройный хор голосов. Иду в конец зала и подпираю собой стену.

Девчонки снова разбиваются по кучкам, и мне остается лишь наблюдать за ними.

Через пару минут начинает трещать голова.