Руки ее были связаны, плечи – в железных тисках его пальцев, и все же она не сдавалась, продолжая бороться из последних сил. Наконец Скайлар изловчилась и пнула его ногой в голень. Удар получился весьма внушительным, как ей показалось, а он всего лишь слегка поморщился. Несколько секунд они стояли, свирепо глядя друг на друга. И тут Скайлар снова пронзительно вскрикнула – индеец оторвал ее от пола и бросил на кровать. Несчастная не на шутку перепугалась, когда он схватил ее за ногу и решительно стащил черный кожаный ботинок. Все попытки освободиться оказались напрасными, да и могла ли хрупкая женщина справиться с таким громилой?

За первым ботинком последовал второй. Вытянув вперед связанные руки, Скайлар уперлась индейцу в грудь. Но когда он потянулся за жуткого вида длинным охотничьим ножом и нацелился прямо в грудь, сердце ее упало. Скайлар замолчала и широко раскрытыми глазами смотрела на индейца, гадая, когда же острый клинок пронзит ее тело, каково это – почувствовать холодную сталь у себя в груди, как больно, как тяжело ей будет умирать…

– Они убьют тебя! – воскликнула она, заставляя себя не плакать, хотя слезы готовы были в любой момент брызнуть из глаз. – Солдаты найдут тебя и уж тогда разрежут на кусочки, выпотрошат, голову тебе оторвут, снимут скальп! О да, они снимут с тебя скальп и оставят истекать кровью, пока не умрешь!

Скайлар почудилось, будто губы индейца изогнулись в ироничной усмешке, но глаза по-прежнему мрачно смотрели на нее. Вот он взмахнул рукой, Скайлар зажмурилась и пронзительно завопила, понимая, что сейчас острый нож вонзится в ее грудь.

Скайлар услышала звук разрываемой материи. Она распахнула глаза, как только до нее дошло, что он разрезает ее собственное платье от воротничка до самой подпушки.

– Нет! – вскрикнула она, в ужасе глядя на его действия, хотя голос рассудка подсказывал: пусть лучше режет платье, чем ее саму.

Отважная женщина пыталась воспрепятствовать дикарю, отбиваясь связанными руками, но все усилия оказались напрасны. Он попросту перевернул ее на постели лицом вниз, так, что она уткнулась в гору изрезанных в клочья тряпок, и продолжил делать то, что начал: методично разрезал и срывал черный шелк и кружева платья, шемизетку, нижнюю юбку, корсет, панталоны и даже розовые, все в бантиках подвязки. Наконец он перевернул ее на спину, молча глядя на полуобнаженную испуганную женщину.

– Они вырежут твое сердце! – вновь принялась за угрозы она, глотая слезы и холодея от страха. – А потом, потом они… они кастрируют тебя и бросят – сам знаешь что – на съедение свиньям! – Скайлар была уже близка к истерике. – Нет, я сама! Сама сделаю это! Дай только добраться до ножа.